Сайт использует файлы cookies для правильного отображения элементов. Если вы не выражаете согласия на использование файлов cookie, поменяйте настройки браузера.

Ok
Switłana Owczarowa

Никита Петров: Расследование Августовской облавы позитивно повлияет на польско-российские отношения

12 июля - День памяти жертв Августовской облавы — самого большого преступления против польского народа после окончания Второй мировой войны. О способах получения информации о жертвах тех событий и нежелании России оказать помощь полякам в поиске мест казни их близких мы поговорили с историком из российского Общества «Мемориал» Никитой Петровым.

В 2011 году в своей книге «По сценарию Сталина» Никита Петров публикует документ — телеграмму, которую 21 июля 1945 года генерал-полковник Виктор Абакумов выслал маршалу Советского Союза Лаврентию Берии. Именно в этой шифровке начальник военной контрразведки сообщает, что после завершения облавы в окрестностях города Августов, в его руках остались 592 «бандита». Кроме того, он описывает, каким образом планируется арестованных «бандитов» ликвидировать…

Монумент в Гибах, надпись: «Погибли, потому что были поляками»; Источник: wikimedia.org

Монумент в Гибах, надпись: «Погибли, потому что были поляками»; Источник: wikimedia.org

Светлана Овчарова: Как к вам в руки попала эта телеграмма?

Никита Петров: В 90-е годы я работал в архиве, собирал документы, делал выписки и, конечно, об Августовской облаве ничего не знал. Именно тогда мне в руки попался документ, в котором описывалось, как поступить с людьми, задержанными в ходе Августовской облавы. Не скажу, что я на эту телеграмму обратил внимание, но выписки все же сделал. Лет через 10-15, Александр Гурьянов (руководитель польской программы «Мемориала» — ред.) меня спросил: известно ли мне что-либо об Августовской облаве. Я и говорю: Есть телеграмма Абакумова, где он пишет Берии о том, что план, который изначально существовал в отношении задержанных в ходе облавы, должен быть осуществлен. И дальше описание, что заключенные будут вывезены в лес, в оцепленный район, тайно убиты и захоронены.

Я решил, что эту цитату нужно обнародовать. В конце концов, это те сведения, которые должны быть известны полякам. Отрывок документа в 2011 году появился в моей книге «По сценарию Сталина» о советизации Восточной Германии, Восточной Европы и роли НКВД в этих процессах. Параллельно появилась публикация в издании Gazet Wyborcza и в «Новой газете». И так стало очевидно, что существует документ, доказывающий состоявшиеся убийства.

Августовская облава – спецоперация 50-ой армии Советского союза, цель которой была ликвидировать подразделения антикоммунистического подполья в районе городов Сувалки и Августов. В результате операции в июле 1945 года были задержаны около 7 тысяч человек, судьба почти 600 — неизвестна до сегодняшнего дня. Историки предполагают, что они были расстреляны во внесудебном порядке. Облаву часто называют «Малой Катынью».

Какова была реакция?

Как только все это произошло, то, конечно же, поднялся невероятный шум. В Белостокском воеводстве отделение Института национальной памяти (ИНП) давно занималось делом облавы, но они не знали, с какой стороны подступиться.
В 90-е годы Польша официально обратилась к России с просьбой провести расследование и узнать, что произошло в июле 1945 года в Августовских лесах во время облавы, в которой участвовали и войска 50-й армии, и подразделения контрразведки 3-го Белорусского фронта. Но в 1995 году российская сторона, закончив свои поиски, ограничилась невнятным объяснением о том, что да, известно, что в ходе этой облавы было арестовано 592 гражданина Польши, но им обвинения не предъявлялись, в их делах никаких материалов о дальнейшем передвижении нет, как и нет сведений о том, что они были выпущены на свободу или осуждены. В архивах сохранилось 575 дел, о чем сообщала прокуратура, добавляя, что эти дела ничем не кончились, нет никаких документов, которые бы объясняли, куда делись заключенные. Конечно, прокуратура понимала, что их убили, но не хотела открыто это написать. К сожалению, польская сторона не проявила настойчивости и не сказала: простите, не бывает так, чтобы люди исчезали бесследно. Если так, то дайте нам список по всем этим делам. Но увы…
Найденная же телеграмма стала новой зацепкой, которая позволила ставить вопросы перед российской стороной.

С момента публикации документов, о которых мы говорим, прошло уже 6 лет. Что изменилось за это время в деле о жертвах Августовской облавы?

Россия, с одной стороны, пошла навстречу и рассекретила эти телеграммы. Но при этом Россия отказалась давать списки людей, которые проходят по тем 575 делам, которые хранятся в архиве ФСБ. Я делал запрос в архив, но мне отказали в предоставлении информации. И я уверен, что архив ФСБ ляжет костьми, но этих данных не даст.

А если это будет государственный запрос?

Если запрос будет со стороны Польши, то ответа тоже не будет, поскольку военная прокуратура отказалась сотрудничать с Польшей по вопросу расследования дела об Августовской облаве.

На данный момент, ответ получают только родственники погибших, которые делают запросы индивидуально. Так что мы можем говорить лишь о нескольких десятках ответов, которые проясняют нам картину. Дополнительные сведения также мне удалось добыть во время судебного процесса по реабилитации жертв облавы. Именно таким образом я получить представление о том, в каком виде и как хранятся документы, связанные с жертвами. Главная военная прокуратура вынуждена была в суде оправдываться и предоставлять всякие официальные документы из ФСБ на этот счет, доступа к которым мы не могли получить.

Мне кажется, что не разговаривая, не решая эти вопросы с загадками и преступлениями прошлого, мы лишаем себя будущего. Как красиво написал Александр Твардовский: «Кто прячет прошлое ревниво, тот вряд ли с будущим в ладу».

Но в этом деле есть же еще одна сторона — Беларусь. Если нельзя получить доступ к документам, то остается возможность найти место захоронения? Тем более, что ИНП Польши уже обращался к Беларуси с просьбой провести археологические исследования в 60 местах, где могут находиться захоронения жертв Августовской облавы. Вот только ответ белорусских властей был отрицательным. В чем причина?

Когда польская сторона обращается к белорусским руководителям, то Минск прежде всего советуются с представителями Москвы. Россия, в свою очередь, всегда категорически против, чтобы останки жертв Августовской облавы были обнаружены. Потому что, по их мнению, это станет началом очередной антироссийской акции. Мне же кажется, что не разговаривая, не решая эти вопросы с загадками и преступлениями прошлого, мы лишаем себя будущего. Как красиво написал Александр Твардовский: «Кто прячет прошлое ревниво, тот вряд ли с будущим в ладу».

По вашему мнению, раскрытие этого дела позитивно повлияет на польско-российские отношения?

По большому счету, да. Было бы прекрасно, если бы инициатива исходила как раз из Москвы. Это то, что называется разгрести завалы прошлого. Ведь если ты не отвечаешь, то значит, тебе есть, что скрывать. Кроме того, главная ценность эпохи, истории, нашего общества и нашей страны — это человек. Если мы не уважаем отдельно взятого человека и говорим, что нам наплевать, что с ним случилось, мы тем самым сами себя не уважаем и свою страну лишаем будущего. И вот вопрос: хотим мы что-то исправить или не хотим? Лично я считаю, что исправлять надо.

Что конкретно должны сделать обе стороны, чтобы добиться прогресса и решить эту проблему раз и навсегда?

Первое, это узнать имена 575 человек, но для этого должна быть проявлена добрая воля российского руководства, которое скажет, что да, мы не скрываем имена арестованных. Второе, что можно сделать, это все таки искать место захоронения. Это позволит нам, во-первых, увековечить память жертв облавы и места их убийства. Во-вторых, извлеченные останки могут быть подвергнуты экспертизе и таким образом будет установлена их родственная принадлежность. Эти оба шага несложные, но их осуществление зависит от доброй воли Кремля, а вы прекрасно понимаете, какая сейчас ситуация.
На данный момент мы придали дело широкой огласке. Кроме того, с 2015 года существует день памяти жертв облавы. Грустно признавать, но это максимум того, что мы можем сделать.

Никита Петров — историк и защитник прав человека, кандидат философских наук. Заместитель председателя российского Общества «Мемориал». Был экспертом Конституционного Суда и Комиссии Верховного Совета Российской Федерации по делам передачи архивов КПСС и КГБ государственным архивам. Автор научных публикаций на тему советских органов госбезопасности.

***

Статья опубликована в рамках проекта «Журналистика в эпоху дезинформации. Как писать о Польше в России и о России в Польше?» при финансовой поддержке Центра Польско-российского диалога и согласия в рамках IV Открытого конкурса.

Главное фото: Историк Никита Петров; Автор: Светлана Овчарова
Switłana Owczarowa
Switłana Owczarowa
Главный редактор русской версии Eastbook.eu

Absolwentka Wydziału Dziennikarstwa i Nauk Politycznych UW, studentka w Studium Europy Wschodniej UW. Dziennikarka. Przekonana, że granice istnieją tylko w naszych głowach.

контакт: s.ovcharova@eastbook.eu

Читай все статьи
Комментарии 0
Dodaj komentarz