Сайт использует файлы cookies для правильного отображения элементов. Если вы не выражаете согласия на использование файлов cookie, поменяйте настройки браузера.

Ok
Tomasz Horbowski

О «Восточном партнёрстве» — беседа c Нику Попеску

Мы публикуем первую часть интервью с Нику Попеску, аналитиком по внешней политике Европейского Совета (Европейского совета по международным отношениям — ECFR) и соавтор доклада, «Трансформировать присутствие в силу. Опыт восточного соседства». Нику Попеску посетил Польшу в июле этого года по приглашению Фонда Батория (Batorego) и варшавского офиса Европейского совета по международным отношениям. С докладом можно ознакомиться на английском языке на сайте ECFR а также на польском языке на сайте фонда Батория (Batorego).

Nicu Popescu, Warszawa, lipiec 2011; autor: M. Popielewicz

Нику Попеску, Варшава, июль 2011; автор: M. Popielewicz

В докладе, который вы подготовили в соавторстве с Эндрю Уилсоном (Andrew Wilson), вы всё — таки оценили «Восточное партнёрство» больше негативно, чем позитивно. Так нужно ли нам, чтобы страны Восточной Европы и Южного Кавказа сближались — как это закреплено в декларации инаугурации Партнёрства с Европейским Союзом? А с другой стороны, действительно ли этим странам нужны хорошие отношения с ЕС?

ЕС сильно зависит от своих соседей. Вспомните, как всего несколько лет назад Россия прекратила поставки газа на Украину— не нужно было долго ждать, чтобы это нашло своё негативное отражение внутри Союза. Тоже самое было с войной в Грузии — она повлияла на отношения между членскими государствами. Я не знаю, помните ли вы, но она поставила под сомнение очень важный вопрос : доверие между членскими государствами, между Францией и Польшей, Литвой и Германией. Поэтому ясно, что события за пределами Союза влияют на то, что происходит внутри него.

Мы видели это в последнее время на Юге

Точно! Мы видели, как  волна иммигрантов из Туниса поставила под сомнение существование Шенгенской зоны, когда французы «просто так» ввели контроль на границе с Италией. Мы не можем просто убежать от наших соседей. Мы не можем спрятаться, запереть дверь и делать вид, что они исчезли. У нас есть соседи и то, что они делают, оказывает влияние на нас — людей, которые живут в пределах Союза. Поэтому нет ни малейших сомнений, что стоит сотрудничать с соседними странами. Стоит сближаться с ними, укреплять их устойчивость. В этом смысле, сотрудничество ЕС с соседями не альтруизм, не желание помочь, а фундаментальные интересы ЕС. Мы должны быть в курсе этого.

Тоже самое относится и к странам Партнёрства. Они просто должны сближаться с Европейским союзом. Сегодня задача, которая стоит перед ними, заключается в создании стабильного и хорошо функционирующего независимого государства. И Европейский союз может помочь в решении этой чрезвычайно сложной задачи. Я не знаю, много ли людей знают о том, что Союз является сегодня крупнейшим торговым партнёром всех стран СНГ, за исключением Беларуси. Представьте себе, как далеко от нас находится Азербайджан и Армения и насколько к ним ближе Россия; и несмотря на это ЕС остаётся крупнейшим экономическим партнёром этих стран. В то же время следует помнить, что Союз это не средство от всех зол. Большинство из этих стран находится в чрезвычайно сложной политической и экономической ситуации. Я не имею ввиду мировой экономический кризис, но только всю модель экономического и политического развития, которую эти страны приняли. ЕС может помочь справиться с этими проблемами, но, естественно, в первую очередь  работа должна быть сделана странами и ообществом ВП.

N. Popescu, Warszawa lipiec 2011, autor: M. Popielewicz

Н. Попеску, Варшава июль 2011, автор: M. Popielewicz

А хотят ли они этого вообще?

Если мы говорим об обществе, то, скорее всего, да. Но они всё ещё не имеют достаточно высокого давления на власти, чтобы сделать это. Мы должны знать, что большая часть правящих элит не имеет намерения делать реформы. Правительства стран, которые мы обсуждаем, сосредоточены на действиях, приносящих быстрые результаты. Никто не думает о том, что пошло бы на пользу государству в долгосрочной перспективе. Конечно, я убеждён, что в определенный момент это изменится. Но это требует времени. Посмотрите на это следующим образом — год назад никто или почти никто, не ожидал революции, которая могла бы что — то изменить  в Египте или Тунисе. Но на этот раз это сработало. Никогда до конца не известно, как будет.
Аналогичным образом, «Восточное партнёрство». Общая ситуация в этих странах не выглядит лучшим образом, особенно в политическом плане. И, кажется, что мы не должны ожидать в этом вопросе ряда серьёзных изменений в течение ближайших нескольких лет. Но с другой стороны прогрессирует модернизация, в том числе модернизация экономики, растёт роль интернета. Можно смело сказать, что экономическая ситуация в этих странах, по сравнению с тем, что мы наблюдали в 90-х годах, значительно улучшилась. Общество богаче, чем десять лет назад. И я надеюсь, что постепенно,   шаг за шагом, это станет основой для изменений к лучшему.

А само «Восточное партнёрство»? Было уже несколько проектов и концепций европейской политики относительно стран Восточной Европы, такие как «Черноморская синергия». Что мы должны делать, чтобы партнёрство не повторило судьбу Синергии?

Черноморская синергия не лучший пример, потому что её на самом деле никогда  и не было. Поэтому, сложно сказать, что здесь что-то пошло не так. В этом случае я, скорее всего, сказал бы неудачная инициатива, чем неудачный процесс. Вспомним, что с 2002 года по странам восточного соседства у нас было шесть или даже семь различных инициатив. Вначале была Новая политика соседства, после неё инициатива — «Расширенная Европа», следующая — Европейская политика соседства, после неё EPS plus и наконец, «Черноморская синергия», а сегодня мы имеем «Восточное партнерство».  Ясно видно, что это дальнейшие попытки. Мы даем новые названия, создаем новый бренд. Иногда это работает, иногда терпит неудачу. Поэтому я бы особенно не беспокоился о единственной этой инициативе. Важно не название инициативы, а то, что за ней стоит. А именно: всеобъемлющая и углубленная зона свободной торговли, безвизовый режим, упрощение визового режима, либерализация воздушного транспортного соглашения, договор о содружестве. Неважно, под каким знаменем всё это происходит — важно сотрудничество. Если мы посмотрим на юг Европы, увидим похожую ситуацию. Вначале была Инициатива по сотрудничеству в Южной Европе, а затем Процесс по сотрудничеству в Южной Европе, далее Пакт стабильности и Процесс стабилизации и, наконец, Ассоциация. В конце концов, все западно-балканские страны выбрали направление на интеграцию с ЕС. Некоторые вещи работают, некоторые не очень — всегда так … как в жизни.

Mapa krajów UE i PW; autor: Kolja27; źródło: wikipedia.org

Карта стран ЕС и ВП; автор: Kolja27; источник: wikipedia.org

В Вашем отчёте используется термин «неотитоизм» — не могли бы вы расширить эту мысль?

Этим  понятием мы хотели описать разницу, которая существует между странами ВП и странами Центральной Европы 90-х годов. Она состоит в том, что ЕС и НАТО были геополитическими монополистами в Центральной Европе. Не  существовало никакой альтернативы для стран того региона, как только интеграция с ЕС и НАТО. То, с чем мы имеем дело в Восточной Европе и на Кавказе, отличается коренным образом. Запад  в этом регионе не является монополистом. Есть альтернативы. Как для внутренней, так  и для внешней политики. И правительства ВП просто используют это. На сегодняшний день эти страны не стали ни маленькой  Польшей, ни маленькой  Венгрией. Эта геополитическая игра длится 20 лет. Мы видим, как отдельные страны выражают проевропейские идеи в декларациях, но за этим часто больше ничего не стоит.

Существует своего рода соперничество между Россией и Западом за этот регион. Хотя и нельзя сравнить это с холодной войной, но всё — таки направления действий Запада и России на постсоветском пространстве расходятся. Союз и Соединенные Штаты хотели бы, чтобы эти страны были успешны как независимые государства. В свою очередь, Россия хочет защитить свою сферу влияния и противодействует, например, расширению НАТО или ЕС на Восток. Таким образом, мы имеем дело с какой-то геополитической борьбой, а страны ВП пожинают плоды этого.

N. Popescu, Warszawa lipiec 2011; autor: M. Popielewicz

N. Popescu, Warszawa lipiec 2011; autor: M. Popielewicz

В своём докладе, вы бросаете все страны ВП в один мешок. Не считаете ли Вы это ошибкой? В конце концов, эти страны отличаются коренным образом. Не является ли случайно так, что там есть, по крайней мере, две или три группы стран?

Всегда есть так, что существует несколько подгрупп. Посмотрите на 90-е годы в Центральной Европе. Польша, Румыния, Болгария, Словакия и Венгрия —  все эти страны рассматривались ЕС как одна группа стран. Среди них  Польша сделала домашнее задание, как и чехи, а, например, словакам под руководством Мечьяра (Mečiar) не удалось. Румыния и Болгария в течение многих лет делали очень мало. Я хочу сказать этим, что это не Европейский союз принял решение о различиях между этими странами. ЕС кинул их всех в один пакет, и со временем они разделились на несколько групп по критерию скорости проведения реформ. Это разделение не является окончательным. Например, Словакия, которая в какой-то момент вошла в группу стран, которые с самого начала были лучшими. Посмотрите на Балканы – в Хорватии действуют также Процесс «соглашения об ассоциации и стабилизации», как и в Албании. И что с этого? Хорватия вступит в ЕС в ближайшие 2 года, а Албания, вероятнее всего, не сможет этого сделать даже в течение ближайших 7-8 лет. Это не проблема ЕС. Подобная ситуация с «Восточным партнерством». То, как эти страны будут меняться, не зависят от того, в какой пакет их поместит Брюссель, а только от внутренней политики, которую они выберут для своего развития.

Посмотрим на это ещё с другой стороны. Я не помню ни одного случая, когда было в чем-то отказано Украине или Молдове, из-за того, что на Марокко и Сирию также распространяется Европейская политика соседства. Не было подобных случаев. В Восточной Европе действует упрощенный визовый режим, а в Южной нет, хотя все они являются частью Европейской политики соседства. Идём дальше — у нас есть множество примеров, когда Украине было в чём-то отказано, потому, что Украина не проводила реформы. Таким образом, это обсуждение о различиях относится к общим вопросам, а, что касается деталей (вопросы энергетики, либерализации воздушного транспорта, визовые вопросы), то в них нет прогресса не потому, что страны находятся в том или ином пакете, а потому, что они не хотят делать реформы.

————————————————————————————

Нику Попеску (Nicu Popescu) (род. 1981), эксперт Европейского совета по международным отношениям (ECFR).Специалист по странам Восточной Европы и России, получил  докторскую степень в области международных отношений в Центрально-Европейском Университете в Будапеште, в 2010 году консультировал по вопросам внешней политики премьер-министра Молдовы.

Вторая часть интервью с Нику Попеску (Nicu Popesku) будет опубликована в ближайшее время.

Беседа была проведена благодаря Фонду Батория.

Интервью брали: Артур Кацпжак (Artur Kacprczak) и Томаш Хорбовский (Tomasz Horbowski).


Facebook Comments

Tomasz Horbowski, rocznik 1985. Absolwent Studium Europy Wschodniej na specjalizacji Europa Wschodnia/Azja Centralna i Papieskiego Wydziału Teologicznego "Bobolanum". Spędził rok w Kazachstanie na stypendium naukowym w Ałmaty. Pracuje w Centrum Informacyjnym dla Władz Lokalnych w Mołdawii. Idealista z urodzenia, przekonania i wyboru.

Читай все статьи