Сайт использует файлы cookies для правильного отображения элементов. Если вы не выражаете согласия на использование файлов cookie, поменяйте настройки браузера.

Ok
Ola Cichowlas

Путин в роли историка

Управляя прошлым, Кремль контролирует настоящее — «классический оруэлловский сценарий» — отмечает историк Роберт Сервис наблюдается. Историческая политика занимает центральное место в путиновской пропагандистской машине, в его масштабном проекте строительстве нации и продвижения сильного государства. Именно поэтому России нужны такие общества, как «Мемориал«.

http://www.flickr.com/photos/european_parliament/4190590048/

Сергей Ковалев во время вречения премии имени Сахарова за свободу мысли, автор: Европейский парламент, Источник: Flickr

Действует закон, требующий от российских НГО, которые финансируются из-за рубежа, обозначать себя на всех общественных форумах, как «иностранные агенты». Именно поэтому граффити на штаб-квартире «Мемориала» — общество борьбы за историческую правду в России с 1990-х годов — гласит «иностранные агенты» и «Люблю США».

Риторика президента Владимира Путина уже давно более чем сурова в отношении тех, кто принимает финансирование из иностранных источников, их называют шакалами и предостерегают иностранцев «не cуйте свои сопливые носы в наши дела». В этом году мы наблюдали изгнание из России USAID, ставшее жертвой закона. Это свидетельствет не только о растущих анти-западных настроениях, но, и прежде всего, о полной некомпетентности и нежелании примириться со своим прошлым. Фонд «Мемориал» продвигает честные исследования истории России — особенно сталинского периода — которая переживает значительный спад.

Почему России нужен «Мемориал»

Пока Россия не оплакивает своих мертвецов и продолжает прославлять своих палачей, пока гибель 20 миллионов человек в мирное время «не имеет большого значения», и пока россияне продолжают игнорировать или романтизировать свое прошлое, то ценность человеческой жизни — суть нравственности — будет продолжать разрушаться.

Многие представители российской политической элиты занимали высокие посты в советском партийном и государственном аппаратах, и часто это формирует в них желание игнорировать или просто «пройти мимо» прошлого. Государство не создало ни одного правового документа, где бы государственный террор был обозначен как преступление. Двух строк во введении к Закону о реабилитации жертв 1991 года явно недостаточно. Нет ни национального памятника, ни национального музея в память о жертвах коммунистического террора. Не было никаких судебных процессов против участников сталинского террора — из-за которого погибли 20 миллионов человек — в новой России. Ни одного.

Почему для российского режима так важно активно продвигать свою версию истории, вместо того, чтобы открыть архивы и поощрять независимые исследования? Потому что, как заметил историк Роберт Сервис, управляя прошлым, Кремль получает возможность контролировать настоящее — «классический оруэлловский сценарий». Культ государства находиться в самой сердцевине популярной истории, которую продвигает Кремль. Администрация и Путина и Медведева продемонстрировали преданность своим новым политико-историческим мифам, сохраняя большую часть советских интерпретаций и четко выступая за создание такой национальной истории, которая была бы и благородной и простой. По словам Андреаса Шонля, они создали «облагороженные псевдо-истории, глянцевый римейк, который предполагает объединение настоящего с неизменымя мифическим величием».

Историческая политика государства, в отличие от многих других областей, проактивна:

  • В 2008 году Кремль провел национальный конкурс, в котором россияне голосовали за «самых важных персон в истории России» (Сталин занял третье место);
  • В мае 2009 года Медведев создал комиссию для решения проблемы «фальсификации истории», случаи которой становятся все более «тяжкими, злостными и агрессивными» искажениями прошлого России (в одной из редакций было сказано: «Фальсификаторы истории» — это название брошюры, изданной в сталинские времена в 1948 году, чтобы оправдаться при обвинении в инициировании войны);
  • Кроме того, в мае 2009 года, правящая партия «Единая Россия» предложила закон, запрещающий «вторжения в историческую память о событиях Второй мировой войны» и «реабилитацию нацизма». (Российский делегат поспешно покинул встречу ОБСЕ в Брюсселе после того, как преступления Сталина были приравнены к Гитлеровским). В своем недавнем интервью, Медведев поддержал закон, говоря, что необходимо запретить «пересмотр» решений Нюрнбергского процесса;
  • В феврале 2010 года в ознаменование событий, таких как пакт Молотова-Риббентропа стало почти преступление на территории России;
  • В июне 2012 года Путин назначил Владимир Мединского министром культуры: спорного историка уже окрестили «русским Геббельсом» — вот некоторые его заявления: Пакт Молотова-Риббентропа «заслуживает памятника», СССР никогда не захватывал Прибалтику, просто «включил ее в свой состав», печально известная фотография с советско-нацистский военного парада в Польше в 1939 году оказалась «сделанной в фотошопе», а антисемитизм в царской России был «сильно преувеличены;
  • Наконец, в ноябре 2012 года, Путин создал «Агентство по восстановлению национальной гордости», в котором прокремлевские историки играют ключевую роль.

На книжных полках по всей России по-прежнему стоит огромное количество про-сталинской литературы: от журналистики до псевдо-истории и от комиксов до академических изданий. Моральная схема национального возрождения Путина не сработает, если Сталин будет злодеем. Два образа из сталинской эпохи находятся в тяжелом противоречии: десятилетия государственного террора против славы победы. Их невозможно примирить, не отказавшись при этом от одного из них, или по крайней мере, не сделав серьезных поправок в нем. В бинарном мире пропаганды, Сталин — победитель фашизма не может сосуществовать со сталинскими репрессиями. Миф о Великой Отечественной войне подчеркивает единство народа и государства, а не насилия государства над народом. Он подчеркивает мирный характер внешней политики СССР и защищает память государства.

Россия и Запад находятся на большем расстоянии друг от друга, чем в любое время после распада СССР. Запад и другие нероссийские агенты в России часто выступают в качестве риторических козлов отпущения, что и подменяет более сложный анализ русской политической ситуации. Но унижение «Мемориала» не следует рассматривать в контексте отношений между Россией и Западом. Признание ужасов сталинского прошлого очень важно для России — и на государственном, и на гражданском и, самое главное, на моральном уровнях.

Перевод МА

Facebook Comments

Born in London to Polish parents, finished a French school and Scottish university. Studied History and Russian Studies at Edinburgh Uni. Spent a year in the Ural city of Perm and utterly fell in love with it. Speaks fluent English, French, Russian and Polish. Currently attempting to live in Warsaw.

Читай все статьи