Сайт использует файлы cookies для правильного отображения элементов. Если вы не выражаете согласия на использование файлов cookie, поменяйте настройки браузера.

Ok
34mag

Счастье мое. Журналист и писатель Виктор Мартинович о, возможно, единственном рецепте счастья

Знакомые мужики решили вернуть молодость. Каждому по полтосу, все вопросы в жизни закрыты. Женщины вокруг млеют от успешности, но вот как-то не прет. Как-то не особо, со счастьем. Вечером – на два пальца вискаря и поспать перед телеком. Вот и счастье.

Журналист и писатель Виктор Мартинович о, возможно, единственном рецепте счастья, источник: google.com

Журналист и писатель Виктор Мартинович о, возможно, единственном рецепте счастья, источник: google.com

– А в молодости!.. – вспомнили они.

В молодости они ездили летом в стройотряд, зарабатывать на шузы. В тайгу. Там не было ни пожрать толком, ни выпить: днем и ночью вкалывали, потом – котелок макарон с тушенкой и покурить на пороге времянки, глядя на закат. Но как было вкусно жрать те макароны! Вкусней, чем теперь морских гадов в «Порто дель маре»! Но какие там были пихты! Как девятиэтажки! Какая рыба! Настолько редкая, что у нее и названия-то нет, запомнили только, что жабры синели, как только умирала.

– А помнишь, как мы по реке Олекме в поход на три дня выбрались? – вспоминают они.

Трое суток на воде, три ночевки в лесу. А вот до сих пор помнится. Сафари на львов в Кении забылось, мексиканский кокс и филиппинские бляди забылись. А река Олекма помнится. Хотя там было холодно и, в общем, тяжело.

Порешили: вернуться в тайгу и пожрать тех макарон. Собрались и полетели. Сначала в Комсомольск-на-Амуре, потом – до Норска, оттуда – в Тынду. До Олекмы добирались на вертолетах, дорог там нет. На реке их встретили проводники, нанятые через московское турагентство: три байдарки, в каждой по два гребца, чтобы мужикам самим не напрягаться. Не мальчики уже.

Неделю катались по местам молодости. Проводники наяривают веслами, мужики курят, попивают водочку, вспоминают. Потом доставляют их на оборудованную стоянку, мастырят шашлычки и макарон по-флотски. Песни под гитарку, тамада и аниматор с анекдотами.

Трип им встал в шесть косарей на рыло. Дороговато, но что ты хочешь – вертолеты, проводники, маршрут, стоянки. И главное – пихты, как девятиэтажки. И закаты – те самые.

– Но не вставило, – вдруг поняли мужики.

Что-то изменилось. В очень хреновую сторону.

Очень раздражал гнус. Что, в молодости комара не было? Да вроде был! А вот как-то не запомнился. Зато закат, река, пихты – запомнились.

– Что-то не так, – накручивали себя они.

Взялись разбирать, что не так. Вспомнилось: тут лодка была недостаточно комфортная, задница болела через два часа сидения. Тут – в вертолете трясло, тут – шашлык жесткий. Тут брызги. Запомнились брызги от весел! Дискомфорт от них. Почему проводники не гребли аккуратней? Брызгали!

Но в общем – даже очень придирчивому понятно, что все ерунда, ничего принципиального. А счастья – нет.

Так что, счастье в деталях? Или, что еще страшней – в молодости? Которую не вернуть?

– А макароны как? – спрашиваю у них.

– Да говно макароны! – взорвалась компания.

Вроде тушенка та же, лапша та же. А аппетита нет. Оттого замечаешь комара, а кайфа – не замечаешь. А аппетита почему нет? От старости? «Да нет же, мы ж на шабашке весь день ишачили! Отсюда и голод!» – осенило, наконец. Начали думать дальше: когда гребли сами, задницы не болели потому, что болели руки. И потому, что там вообще был кабздец: там бы выжить, с такой рекой, нагрузками и расстояниями. И вот, пришел вывод: счастье – это когда есть усилие. Преодоление проблем и есть счастье.

Когда-то давным-давно мы лезли с моим дружбаном Митей на гору Тростян в Славском (Карпаты). Лезли с похмелюги, карабкались часов пять. Чуть не сдохли. Вы не смотрите, что там всего километр высоты – там перед вершиной такой ухаб, что надо еще 700 метров переть в низину, а потом взбираться заново. Зато когда забрались – и голову отпустило, и ощущение было, будто на Эверест попали. А вот пару недель назад случилось мне сидеть на похожей высоте в городе Чангмай и наблюдать редкое зрелище – взлет и посадку самолетов в аэропорту, расположенном в километре внизу. И вот головой понимаешь, что это – чудо-чудное, где еще такое узришь! Но душа не радуется. Ибо на гору в Чангмае довезла маршрутка и даже последние 300 метров до монастыря протопались не пешком, а на подъемнике. Нет преодоления, нет борьбы с собой – с усталостью, страхом, мышечной болью, – нет и счастья.

Пихты размером с девятиэтажку не могут вставлять сами по себе. Они вставляют, когда ты до них допер своими двумя. И увидел, и ахнул. Иначе – лучше по телику смотреть. Там гнуса нет.

И так – во всем.

В чувствах, где нам дороже всех именно те, кто приносит больше всего боли. В работе, где истинное наслаждение начинаешь ощущать там, где возникает препятствие и преодоление (лучше всего – иллюзия полной недоступности поставленных целей, которая затем разрешается настоящим кайфом – после бессонных ночей и титанических усилий).

Кажется, поэтому люди ходят в Гималаи. Поэтому выправляются в Арктику. Предпочитают ночевать под мостом, чем жить в отеле, забронированном через Интернет за три месяца до поездки. Тот, кто три часа метался по Нью-Дели и находил, наконец, какое-нибудь чистое и недорогое место на мэйн базаре, понимает, о каком типе счастья я тут говорю.

Всегда гребите сами, мужики. Тогда и задница не будет болеть, и в жизни появится смысл.

Facebook Comments
Читай все статьи