Сайт использует файлы cookies для правильного отображения элементов. Если вы не выражаете согласия на использование файлов cookie, поменяйте настройки браузера.

Ok

Благодаря настойчивым стараниям польской дипломатии воплощается в жизнь идея создания Европейского фонда поддержки демократии (European Endowment for Democracy – EED) – института, работа которого направлена на поддержку продемократических усилий непосредственных соседей Европейского союза. Создание EED было одним из приоритетов польского председательства в Совете ЕС. А дополнением к стараниям по созданию EED стал выбор польского дипломата в качестве главы новообразованного учреждения. Предлагаем вашему вниманию интервью с господином Ежи Помяновским – исполнительным директором Европейского фонда поддержки демократии.

Jerzy Pomianowski na premierze filmu

Ежи Помяновский на премьере фильма «Жыве Беларусь», источник: twitter.com

Артур Кацпшак: Прежде всего, поздравляю Вас с избранием.

Ежи Помяновский: Большое спасибо.

А.К.: Похоже, мы все еще не умеем радоваться собственным успехам?

Е.П.: Без сомнения, это успех польской дипломатии. Впрочем, и все внешние партнеры так его и оценивают. Когда министр Сикорский выразил эту идею в начале 2011 г., проект встретили с разной долей скепсиса: от нейтрально сдержанных голосов до прямо несогласных. Сегодня этот замысел обрел реальную форму, конкретные решения и вовлечение многих государств. Кроме того, те, кто был изначально настроен скептически, теперь активно и с энтузиазмом поддерживают этот процесс. Тот факт, что поляк был избран первым исполнительным директором фонда, является, конечно, с одной стороны, нашим дипломатическим успехом как части более широкой стратегии. С другой стороны, это признание инициативной роли Польши. И, наконец, с третьей стороны, можно сказать в шутку, это является выражением тренда, в соответствии с которым Западная Европа пытается переложить все больше ответственности за процесс демократизации на востоке и юге Европы на новых членов ЕС. Это следует не только из необходимости распределения обязанностей и интересов. Признается наше своего рода превосходство, лучшая квалификация для реализации таких задач, вытекающая из того простого факта, что мы сами прошли процесс трансформации. Он у нас еще свеж в памяти. Наш опыт, наши затруднения делают нас для партнеров в Тунисе, Каире, Минске, Киеве и Кишиневе более вероятными. Я думаю, это уже очень заметная тенденция, наблюдаемая в официальных документах. Недавно я прочитал подготовленное швейцарцами исследование на тему их помощи в целях развития, где четко прослеживается мнение, что страны Центральной и Восточной Европы (в том числе Польша) становятся лидерами в деле демократизации. У них есть не только специальная задача для выполнения, но и они могут сделать это гораздо лучше. Таким образом, это те элементы, из которых состоит наш успех. Мы стараемся показывать предпосылки этого успеха, а не говорить, что он наш и благодаря нам и нашей эффективности он был достигнут, хотя и это тоже правда.

А.К.: Кто является отцом-основателем этой идеи?

Е.П.: Здесь задачи были довольно легко распределены. Проектом занялись ближайшие сотрудники министра Сикорского. Тогда проблемами демократизации занимался господин Кшиштоф Становский – заместитель министра МИД. Я тогда еще работал в Париже, но планы моего возвращения в МИД были уже намечены. Я получал по электронной почте от Кшиштофа Становского и от самого министра письма с вопросами о том, что, с моей точки зрения, как человека, работающего в то время в секретариате международной организации, должно быть сделано для возможности проведения такого проекта. Меня как бы постоянно консультировали, поэтому естественным образом, когда Кшиштоф Становский перестал выполнять функции заместителя министра, я принял управление этой темой. Это произошло на полпути, то есть как раз после окончания срока нашего председательства. На первом этапе и на протяжении всего 2011 года ведущим лицом, реализующим этот проект, был Кшиштоф Становский. С конца 2011 года и по сей день этим занимается моя скромная особа вместе со многими советниками как в Брюсселе, так и на других наших площадках. Вот так выглядел коллектив, сформировавшийся вокруг этого проекта. На первом этапе это была борьба с политической волей партнеров. Было много сопротивления. Многие страны были настроены скептически, но многих партнеров удалось быстро убедить.

А.К.: Кого, например?

Е.П.: Датчан, шведов, страны Вышеградской группы, новых членов ЕС, немцев и некоторые страны Южной Европы, такие как Испания или на более позднем этапе Португалия. Но многие страны продолжало относиться к этому со скепсисом. Скептически настроенной долго оставалась Франция. Великобритания на протяжении длительного периода сохраняла нейтральную позицию. Ну, и довольно долго был значительное сопротивление со стороны Европейской Комиссии. Это было вполне серьезное сопротивление. Но одновременно появилась большая поддержка со стороны Европейского парламента. Классическая игра различных сил и взглядов на проблему и, конечно, исторический контекст – крах демократических процессов в Беларуси в 2010 году и вспышки арабских революций в Северной Африке. Это был очень важный контекст. Много горьких слов услышала тогда Европа от молодых революционеров, которые пытались изменить свои страны. И на вопрос о том, когда и на какую помощь они могут рассчитывать, со стороны Европы не поступало простых, понятных и четких ответов.

A.K.: Какой будет конструкция EED? Есть ли у Вас список Ваших сотрудников?

Е.П.: Если речь идет о размере секретариата, то он более менее определен. Секретариат будет насчитывать от 12 до максимум 20 человек. Это не будет большая организация. На первом этапе будет нижняя цифра – 12 человек. Поскольку это независимая организация, то, помимо чисто программной части, она должна иметь административную часть, что является дополнительной нагрузкой.

А.К.: То есть двенадцать плюс административное обслуживание?

Е.П.: Нет, мы должны вместиться в эту цифру. То есть, скажем, 2-3 человека – это будет административная часть, а 7-8 – программная. Таковы реалии, такими средствами на сегодняшний день мы располагаем и должны с этим справляться. Нет, на сегодня еще нет списка работников. Работники на все должности будут набраны путем проведения открытых конкурсов, как в европейских институтах. Мы получаем финансовые средства, между прочим, по гранту Европейской Комиссии. Система управления является сложной. У нас есть большой Совет управляющих (СУ), состоящий из 42 человек. Далее у нас идет маленький исполнительный комитет из 7 человек и, наконец, у нас есть исполнительный директор, то есть я, во главе секретариата, который реализует все текущее обслуживание фонда.

A.K.: Кто назначает управляющих?

Е.П.: Совет управляющих – это структура, которая также является результатом консенсуса, достигнутого в процессе формирования EED. В Совет входит по одному представителю каждой из стран-членов EED, т.е. страны ЕС плюс Швейцария, которая присоединилась со своим вкладом. У нас также есть 9 депутатов Европарламента. Кроме того, мы выбрали еще по одному представителю от европейских институтов – от Европейской Комиссии и ЕСВД (Европейской службы внешних действий) и еще дополнительно 3 представителя НГO, т.е. неправительственного мира. Эти трое были кооптированы. Институционально представители Совета управляющих из заявленных кандидатур высказали свое предпочтение лицам с наиболее значительными достижениями.

А.К.: То есть Совет управляющих принял решение о части Совета управляющих?

ЕП: Да. Это была форма кооптации.

А.К.: И кто попал в эту счастливую тройку?

Е.П.: Были выбраны госпожа Сандра Брек (Bosh Shtiftung), Лисбет Пилегаард из Дании (Danish Centre for Research on Women and Gender), Павол Демеш (German Marshal Fund of The United States), бывший министр иностранных дел Словакии. Таким путем состав СУ пополнился лицами из неправительственного сектора. Интересно, что эти три человека играют особую роль в процессе принятия решений, поскольку они входят одновременно и в исполнительный комитет, состоящий из семи человек. Если в СУ у них 3 голоса, то в комитете они составляют почти половину состава.

А.К.: Это комитет выбирает директора?

ЕП: Директора выбирает Совет управляющих. Это ключевая функция, если речь идет о характере деятельности и внешнем восприятии фонда. Исполнительный директор, что также предусмотрено уставом, контролируется исполнительным комитетом.

А.К.: Определены ли уже полномочия директора?

Е.П.: Нет, в данный момент идет процесс детализации. Исполнительный директор руководит секретариатом – и это его основное полномочие, он реализует указания и приоритеты, определенные Советом, принимает на работу персонал, распределяет средства, оценивает грантовые заявки и занимается мониторингом реализации проектов, т.е. назначает гранты в соответствии с процедурами, точно определенными управленческими органами.

А.К.: То есть споры продолжаются до сих пор?

Е.П.: Речь идет не о спорах, а об упорядочении. Нет особых ожиданий относительно этого, что процесс принятия решений будет чрезмерно индивидуализированным или коллегиальным. Скорее, дело в том, чтобы он был хорошо расписан, был прозрачным и четким.

А.К.: Возникают естественные ассоциации между National Endowment for Democracy (NED) и Европейским фондом поддержки демократии. На основе какого опыта Вы хотели бы строить культуру труда этой организации?

Е.П.: Вполне естественных ассоциаций с NED действительно не избежать. Однако следует отметить, что, с одной стороны, опыт NED является для нас очень ценным опытом и вдохновляющим фактором, но, с другой, мы также глубоко убеждены, что у нас есть свой собственный, европейский опыт и мы хотели бы показать альтернативу. Действовать подобным образом, но иначе. И здесь, я думаю, будет хорошее, здоровое сотрудничество и конкуренция одновременно. Если речь идет о чисто товарищеских отношениях между институтами, то они очень теплые – то количество позитивных сигналов, которые я получил от американских продемократических организаций, включая NED, очень вдохновляет. Большинство из них я знаю по своему предыдущему опыту работы. В какой-то степени я с ними сотрудничал, в связи с чем сложились очень индивидуальные отношения, например, с Карлом Гершманом или с Дэвидом Кремером из Freedom House. Абстрагируясь от этих отношений, все они с огромной радостью приветствовали информацию о том, что будут иметь в Европе такого партнера.

А.К.: Видимо, они уже давно ждут этого?

Е.П.: Да. Они этого ждали. «Ну, наконец-то в Европе решили создать инструмент подобного типа. Конечно, насколько он будет подобным, насколько отличным, это уже ваше дело, но сам факт, что подобный инструмент наконец появляется – это уже для нас проблеск надежды на более тесное сотрудничество, на то, что мы сможем еще лучше договариваться, еще лучше делать что-то совместными усилиями». Трансатлантическое, европейско-американское сотрудничество в целях демократической консолидации разных стран является постоянным элементом международной деятельности, так как и Европа, и Соединенные Штаты полностью согласны в этом. Только расширение пространства демократии и благосостояния может решать конфликты, которые нам угрожают, и предотвращать их.

А.К.: Я так понимаю, что обращение к американским образцам носит созерцательный характер, но непосредственным образом не трансформируется в официальное соглашение?

Е.П.: Вероятно, дело дойдет до обмена какими-то формами согласований, писем о намерениях, в которых мы определим частоту обмена информацией, сотрудничество в определенных сферах. NED – это старшая и значительно более опытная организация. У нее есть прекрасные контакты в нашем регионе. С нашей точки зрения, любая форма помощи со стороны NED, например, если она поделится с нами своими оценками ситуации отдельных партнеров, которые, возможно, также будут подавать заявки на наше финансирование, это просто бесценная форма поддержки. И мы надеемся на такую поддержку не только от NED, но и от других организаций.

А.К.: Итак, какова глубина проникновения в опыт NED? Я спрашиваю, поскольку возникают опасения, что это может утонуть в бюрократии, с которой ассоциируется Брюссель?

Е.П.: Есть такие опасения, и они вполне обоснованы. Конечно, всю специфику NED не удастся скопировать, но очень большая часть методологии NED уже вдохновляет.

А.К.: Например?

Е.П.: Сотрудничество с людьми. Инвестирование в конкретных лидеров, которые могут быть двигателем перемен. Это один из характерных элементов деятельности NED. Два: сотрудничество с незарегистрированными группами. Это редко встречается в структурах европейских доноров. Некоторые применяет методы этого типа, некоторые нет. Они не являются широко распространенными и легкими. Мы заполняем также этот пробел. NED применяет так называемую субъективную дотацию, то есть не всегда требует проекта. Порой выделяет средства на организацию, существование. Мы также будем применять такие формы финансирования. В этом сходства и методы использования уже существующего опыта NED.

Конец первой части … Вторая часть будет опубликована вскоре

Facebook Comments

Łodzianin, rocznik 1983, dziennikarz, bloger, manager. Współzałożyciel Fundacji Wspólna Europa wydawcy Eastbook.eu - Portalu o Partnerstwie Wschodnim. Wychowanek XXVI LO w Łodzi. Absolwent Wydziału Stosunków Międzynarodowych i Politologicznych Uniwersytetu Łódzkiego. Student Studium Europy Wschodniej Uniwersytetu Warszawskiego na specjalizacji: Rosja. Obszar zainteresowań: polska i unijna polityką wschodnia, Rosja. tel. +48 694 473 288; e-mail: a.kacprzak@eastbook.eu.

Читай все статьи