Сайт использует файлы cookies для правильного отображения элементов. Если вы не выражаете согласия на использование файлов cookie, поменяйте настройки браузера.

Ok
Artur Kacprzak

Интервью с Ежи Помяновским о Европейском фонде поддержки демократии

Благодаря усилиям польской дипломатии воплощается в жизнь идея создания Европейского фонда поддержки демократии (European Endowment for Democracy – EED) – института, работа которого будет направлена на поддержку продемократических усилий непосредственных соседей Европейского союза. Создание EED было одним из приоритетов польского председательства в Совете ЕС. А дополнением к усилиям по созданию EED стал выбор польского дипломата в качестве главы новообразованного учреждения. Предлагаем вашему вниманию вторую часть интервью с господином Ежи Помяновским – исполнительным директором Европейского фонда поддержки демократии.

Первую часть интервью можно найти здесь

Jerzy Pomianowski na premierze filmu

Ежи Помяновский на премьере фильма «Жыве Беларусь», источник: twitter.com

Артур Кацпшак: Проекты какого типа будут приоритетны?

Ежи Помяновский: Финансирование незарегистрированных групп. Создание промежуточного финансирования, чтобы социальные группы могли упрочиться, определить свои цели, разработать программу, план действий, разработать определенные проекты, которые затем могут быть профинансированы из других источников. Эта область консолидации политической и социальной активности станет нашим приоритетом. И, конечно, разнообразные инновационные, нетипичные механизмы для консолидации демократии, т.е. запуска социальной энергии. Уже сегодня мы видим, как они важны. Это та зарождающаяся в интернете демократия, когда есть большие запасы социальной энергии, которые сталкиваются с определенными трудностями в перемещении из виртуальной в реальную сферу. Или, например, если из зоны фейсбука они переходят в реальную сферу, то не всегда продолжаются теми же лидерами и менторами, которые генерировали их в Интернете. Мы часто имеют дело с партнерами, которые не хотят работать иначе, чем только в Интернете. Например, не хотят встречаться со своими блогерами, или, назовем их, фанами. Но если они захотят, EED будет служить им помощью.

A.К.: Каковы географические критерии деятельности EED?

Е.П.: Это страны, определенные в политике ЕС как страны европейского соседства.

А.К.: То есть Южной Америки, Азии не будет?

Е.П.: Пока нет. В перспективе, после обсуждений Совет губернаторов сможет принять другое решение. Расширять спектр деятельности нам не запрещено, но на сегодняшний день это строго определенные страны.

А.К.: У EED сейчас своего рода испытательный период?

Е.П.: Испытательный – это громкое слово. Это просто новый институт, который стоит в самом начале своего пути, где все нужно протестировать, проверить. Это будет тестом для государств-членов ЕС: дадут ли они Секретариату достаточно власти, чтобы свободно работать, или захотят вникать в каждую самую мелкую деталь работы, будет ли выполнено обещание легкой, не бюрократической формулы функционирования.

А.К.: Если я Вас правильно понял, средства, цели или функционирование Вас беспокоят гораздо меньше, чем участие партнеров ЕС?

Е.П.: Да, я волнуюсь за эффективность управления, но меня также беспокоит и слишком малая вовлеченность, т.е. отсутствие интереса или чрезмерный интерес. Где-то между этими состояниями лежит золотая середина – следует определять приоритеты, мудро выделять бюджеты, но в то же время нет никаких оснований, чтобы любое грантовое решение принимала группа из множества стран, у которых обычно много других дел в голове. Я хочу, чтобы это достоинство независимости EED стало реальной ценностью.

A.К.: Сколько средств сейчас находится в общем фонде?

Е.П.: В данный момент мы говорим о 25 млн евро.

A.К.: Вместе со стартовыми средствами Комиссии?

Е.П.: Да.

A.К.: А окончательно?

Е.П.: Трудно сказать, это вопрос открытый. Можно предположить, что при некоторых положительных изменениях в структуре финансирования различных европейских инструментов EED также сможет брать на себя функции менеджера средств. Это значит, не обладая ими в собственном бюджете, фактически организация сможет ими распоряжаться. Мы можем подготавливать проекты, можем объединять их в более крупные. Также можем интегрировать проекты, финансируемые Комиссией и двусторонними донорами, так что операционная модель не обязательно означает, что мы должны иметь деньги на счете.

A.К.: Из моих разговоров с коллегой из Чехии выходит, что польская дипломатия подставила подножку чешской идее European Partnership for Democracy (EPD), чтобы отстаивать свои идеи. Я хотел бы от имени моего коллеги спросить, что изменилось, ведь цели этих институтов были одинаковые, но только та модель не нашла поддержки в странах этого региона. Почему там не выгорело, а EED прошло дальше?

Е.П.: Нет необходимости заниматься критикой, это было бы совершенно не к месту, даже напротив. Я хочу сказать, что как Кшиштоф Становски, так и я тщательно изучили случай EPD и наш успех частично был результатом урока, который мы усвоили.

А.К.: Мы видим выжидательную позицию основных партнеров ЕС. Какого успеха должен добиться EED, чтобы убедить их поддерживать вас?

Е.П.: Самым большим ожидаемым партнером, который должен подать заявление, является Германия. Но в то же время мы понимаем, что все эти крупные партнеры являются плательщиками в бюджет ЕС. В связи с этим у них может возникнуть вопрос о распределении компетенции и обязанностей: «Пришло ваше время – новых членов ЕС – сыграть важную роль не только в политическом, но и в организационном, финансовом смысле в реализации одной из задач Евросоюза, какой является поддержка демократических процессов по соседству с нами». Объяснением это послужить не может, но что такой аргумент мог бы возникнуть, представить себе можно.

Без сомнения, повлиял также финансовый кризис и жесткая экономия бюджетных средств во многих странах, сокращение расходов, что, естественно, еще больше ограничивает щедрость. Несмотря на оба эти замечания, мне кажется, что в случае с Германией это лишь вопрос времени. С Францией, Италией и Великобританией это может быть более длительный процесс.

A.К.: От чего это зависит?

Е.П.: Трудно сказать. В случае с Францией мы получили заявление, что, возможно, они не будут платить средства напрямую, но отдадут EED в управление какую-то часть своих собственных программ. То есть существуют различные альтернативные идеи. Если так произойдет, то почему нет. Те же самые цели могут быть достигнуты различными способами. Непосредственно внося средства или указывая, кому необходимо оплатить.

А.К.: Когда будет объявление о конкурсе?

Е.П.: Конкурса не будет. Мы будем работать в открытом цикле финансирования – выполнять заявления о финансовой помощи по мере их поступления. Это один из наших инновационных элементов. Когда-то такие формулы существовали, мы возвращаем некоторые забытые механизмы, которые, по понятным причинам, по каким мы знаем, были устранены. Но сегодня отсутствие полной композиции различных механизмов начинает досаждать.

А.К.: А какой конкретно результат Вы бы хотели увидеть через год в той области, на которую направлена деятельность EED?

Е.П.: Я представляю это как промежуточный механизм. Для меня успех будет измеряться в том, что какое-то число лиц, групп получат постоянный, долгосрочный источник финансирования от ЕС или европейских доноров. Что они получат более благоприятные условия для функционирования, будут смелее предпринимать различные инициативы в своих странах и что попросту процесс их идентификации благодаря средствам EED будет гораздо быстрее и точнее. Если такого эффекта мы добьемся в течение двух-трех лет, я буду выступать с лозунгом «мы добились успеха». Вопрос, добьемся ли мы за два-три года большей демократии в странах, где мы будем работать. Вот здесь я, конечно, далек от оптимистичного сценария. Создание EED радикальным образом не изменит политическую реальность в этих странах, а также не решит и не заменит фактические и исторические трансформационные процессы, которые там происходят, так как они обусловлены гораздо более широким контекстом. EED является лишь одним из многих инструментов, которые, прежде всего, отвечают основным потребностям и декларируют главный европейский постулат: мы не можем позволить, чтобы по соседству с нами у людей, которые хотят бороться за демократические ценности, не было для этого возможности, не было для этого средств. Будет ли их борьба результативна? Получат ли они большинство в своих странах? Добьются ли стабильной демократии? На эти вопросы EED не ответит. Это их собственная борьба.

А.К.: Спасибо за интервью.

Е.П.: Спасибо.

Читать первую часть интервью

Facebook Comments

Łodzianin, rocznik 1983, dziennikarz, bloger, manager. Współzałożyciel Fundacji Wspólna Europa wydawcy Eastbook.eu - Portalu o Partnerstwie Wschodnim. Wychowanek XXVI LO w Łodzi. Absolwent Wydziału Stosunków Międzynarodowych i Politologicznych Uniwersytetu Łódzkiego. Student Studium Europy Wschodniej Uniwersytetu Warszawskiego na specjalizacji: Rosja. Obszar zainteresowań: polska i unijna polityką wschodnia, Rosja. tel. +48 694 473 288; e-mail: a.kacprzak@eastbook.eu.

Читай все статьи