Сайт использует файлы cookies для правильного отображения элементов. Если вы не выражаете согласия на использование файлов cookie, поменяйте настройки браузера.

Ok
Kevork Oskanian

Армения: чудо империи? «Обращение неверующего» Саркисяна

По большому счету, Армению сложно назвать значимой страной. Через Крупных транспортных маршрутов там нет. Как нет и каких-то особых природных ресурсов. Экономика Армении переживает период стагнации, основным видом экспорта, по сути, являются трудовые мигранты, постоянный поток которых уменьшил население на несколько сотен тысяч за годы независимости. Стратегически, эта страна полностью зависит от России, которая поставляет большую часть своего оружия по льготным ставкам, содержит несколько военных баз, оберегает «внешние» границы Армении, а также владеет большей частью экономической инфраструктуры этой страны.

Armenian & Russian flags, author: Alexanyan, source: Flickr

Армянский и российский флаги, автор: Алексанян, Источник: Flickr

Поэтому сенсационные новости о коренной повороте, который совершил нынешний президент Армении во время своего визита в Москву, не было неожиданностью; давние настойчивые посылы Армении о парафировании соглашения об ассоциации с Европейским Союзом на вильнюсском саммите в ноябре этого года — без оглядки на ее военно-стратегическую зависимость от Москвы — были гораздо более загадочными. И все же, та политика списывается в давнюю традицию «молчаливого согласия», когда Москва позволяла Еревану участвовать в европейских интеграционных процессах, при условии его сотрудничества с Россией на военном фронте, и только если Ереван не будет стремиться к фактическому членству в каких-либо евро-атлантических структурах.

Сегодня это молчаливое согласие рухнуло. После предварительного и безуспешного давления на Украину и Молдову — два государства, которые также готовятся парафировать свои соглашения об ассоциации с ЕС — посредством своих обычных махинаций с «гигиеной питания», Кремль решил обратиться к самому слабому звену, надавив соответственно на Ереван. Не присутствовавшие на встрече Саргсяна с Путиным, не могут знать, о чем именно там шла речь, однако, нет сомнений, что Армения решила мгновенно отменить результаты четырех лет напряженных переговоров и законодательных мер для разворота на 180 градусов, что никого не удивило.

Кто-то может возразить, что произошедшее сегодня, было просто кульминацией куда более длительного отсутствия стратегического видения у лидеров Армении: ввиду полной зависимости Армении от России, единственно разумное, что оставалась Саргсяну, когда ему приказали прыгать, было бы спросить: «как высоко?’ В этом смысле, в заявлении, которое Армения сделала после встречи, насчет «рационального» выбора был вполне ощутим. Но указывая на уже существующую зависимость Армении от своей северной соседки, как исключительное обстоятельство, мы упускаем некоторые важные последствия этого для многих других участников программы Восточного партнерства.

Во-первых, те, кто не даже не принимает Армению в расчет, так как она чрезвычайно зависима, и, следовательно, представляет собой малозначимое исключение, должны спросить себя, почему в свете ее зависимости и практически безупречным послужным списком Еревана перед Москвой, Россия все же настояла на том, чтобы глава армянского государства совершил такой унизительный разворот. Армения уже настолько зависима, что ее вступление в Евразийский таможенный союз лишь на минуту бы что-то изменило в ее двусторонних стратегических отношениях с Москвой, не так ли? Не потому ли Россия надавила на Армению — оппортунистически — что могла лишиться ее? Или же надавив на Ереван, она также надавила на весь Европейский Союз и ближнее зарубежье? При таком подходе, у Москвы есть шансы заполучить куда более значительный приз, чем маленькая Армения.

Это подтверждает мой следующий довод о все более имперском характере отношения Путина к бывшим советским республикам. Россия может освоить такую неолиберальную лексику, как «экономическая целесообразность», может идти в ногу с формальными тонкостями Вестфальского суверенитета (по крайней мере за пределами Грузии), но она сохраняет сильно иерархизированное виденье «ближнего зарубежья», которое активизировалось в последние годы. Различные проблемы с «гигиеной питания» и скрытых угроз в отношении мигрантов из бывших советских республик, которые не хотят присоединиться к проекту Путина о домашних любимцах, могут (и , вероятно, должны) рассматриваться как дисциплинарные практики империи 21-го века, усиленные более широкими социальными нарративами и некритическим восприятием колонизационного прошлого России, а также вознесение коллективных «русских» ценностей над декадентскими и индивидуалистскими «западными».

Эти претензии на «цивилизационную инаковость» от Запада, культурную специфику, — говорится в России — самобытность — были взяты на вооружение про-российскими националистическими и традиционалистскими группами по всей территории Советского Союза. Особенно это было заметно в Армении, в преддверии этой перебежки Сержа Саргсяна, когда множество консервативных групп и отдельных лиц злобно, а порой и лживо проводили кампанию против использования слова «гендер» в госзаконодательстве Армении по вопросу гендерного равенства инициированного ЕС. Искусственно мобилизованные или нет, эти гомофобные и женоненавистнические группы смотрели на выбор между Россией и ЕС как на выбор между двумя конкурирующими системами ценностей: Российской / Евразийской — основанной на авторитарном, патриархальном коллективизме — и европейской — на основе либерального, эгалитарного индивидуализма.

Это создает двойную опасность на поле битвы, с мягкой силой Европы сталкивается совершенно извращенная русская версия одного и того же. Во-первых, позиционируя российские (и бывшие советские) ценности как нечто принципиально иное, Россия по сути представляет собой эффективный механизм, мобилизующий своих сторонников повсюду в своем регионе, который может быть использован в сочетании с «жесткими» экономическими рычагами, чтобы вншить на местах сообщение об ‘евразийской обособленности». Это особенно верно в таких местах, как Восточная Украина с ее русскоговорящим населением; немного гомофобии может творить чудеса, наполняя этих евроскептиков соком. Во-вторых, и это куда более важно, обещание неограниченного авторитаризма может быть истолковано как «культурно врожденное» и может звучать привлекательно до полу- криминальных политиков и олигархов, которых много среди элиты данного региона (как Путин знает). Условия ЕС могут быть временами болезненными, российская же опека предоставляется без таковых (внутренних) условий.

Конечно, возможно, это все досадное недоразумение, и президент Серж Саргсян сегодня действительно внезапным и чудесным образом был обращен в Евразийский таможенный союз в священных залах Кремля. Кроме того, Путин, возможно, решил унизить главу государства — одного из своих ближайших союзников — во имя высших целей. В любом случае, европейские политики проигнорируют это мелкий (?) инцидент, рискуя не только собой, но и Восточным партнерством.

Эта статья первоначально была опубликована на Security, in the Caucasus and beyond….

Перевод МА

Facebook Comments

Kevork Oskanian is a Research Fellow at the University of Birmingham's Centre for Russian and East European Studies and a Research Associate at the Foreign Policy Centre, London. He has co-edited a volume on the future of Liberalism in International Relations; his latest monograph - 'Fear, Weakness and Power in the Post-Soviet South Caucasus' - analyses the security dynamics in that volatile part of Eurasia.

Читай все статьи