Сайт использует файлы cookies для правильного отображения элементов. Если вы не выражаете согласия на использование файлов cookie, поменяйте настройки браузера.

Ok
Bartłomiej Gajos

На войну по большому желанию

«В отличие от некоторых других подразделений – хвалёных, разрекламированных, которые просто разворачивались и уезжали, как только начинало пахнуть жареным, мы стояли на месте», — о войне на востоке Украины рассказывает лейтенант из 11 батальона территориальной обороны „Киевская Русь”. 

Армия Украины, источник - http://www.president.gov.ua/ru/

Армия Украины, источник — http://www.president.gov.ua/ru/

26 октября состоялись выборы в Верховную Раду Украины. Однако, на этом проблемы государства не исчерпались – конфликт на Востоке по-прежнему остаётся неразрешённым. Публикуем интервью с Андреем Федорко (27 лет), лейтенантом из 11 батальона территориальной обороны „Киевская Русь”. Выпускник Киево-Могилянской Академии (магистр специальности «Финансы») рассказал о своей мотивации поступления на службу в армию, об украинском патриотизме и личном опыте войны.

Чем ты занимался до Майдана и до войны на Востоке?

Я был предпринимателем, у меня был небольшой бизнес, связанный со страйкболом. Мне приходилось проводить много времени в интернете: проверка почты, переписка с клиентами, с поставщиками. Дальше я планировал свой день в зависимости от необходимых задач: либо ездил в транспортные компании, либо ещё на другие встречи. Кроме того, в будущем думал дополнительно заняться другими делами – были проекты, разработки.

Сколько ты зарабатывал?

В пять раз больше, чем сейчас.

В апреле началась война. Сразу ли ты решил о вступлении в батальон территориальной обороны, когда узнал о начале его формирования?

Я хотел попасть в армию с первых дней, как только началась война. Я ходил к военному комиссариату и добивался, чтобы меня взяли в армию. Я был там четыре раза, но в итоге ничего не получилось. У меня есть друг, который проживает поблизости Новоград-Волынского. Там же дислоцировалась 30-я отдельная механизированная бригада. Я написал резюме и попросил друга передать его, надеялся, что меня примут хотя бы туда. Иначе, что за цирк? В стране война, у меня есть воинское звание, я нужен своей стране, но в армию меня нигде не берут: элементарно невозможно попасть на собеседование. Соответственно, я передал информацию о себе и примерно через месяц мне позвонили с батальона «Киевская Русь», предложив начать службу в армии в качестве командира взвода. Это было в начале мая.

 11 батальона территориальной обороны „Киевская Русь”

11 батальона территориальной обороны „Киевская Русь”

Что думала об этом твоя семья?

Моя семья привыкла к тому, что я любитель искать приключения – в хорошем смысле этих слов. Конечно, им это не понравилось, и они были против. Моя девушка отговаривала, и мои родители. Однако все прекрасно знали, что это бесполезно, потому что моё решение идти в армию, и защищать страну, невозможно было изменить.

Почему ты добровольно вступил в батальон, если у тебя не было никакого принуждения?

Давайте разберёмся в этом вопросе. Что такое гражданин своей страны? Какие у него права и, какие у него обязанности? Это человек, имеющий право голоса, рассчитывающий на защиту своего государства. Но, соответственно, у него есть и обязанности. Поэтому я считаю, что если ты являешься настоящим гражданином своей страны и, в первую очередь, патриотом, то ты обязан идти и защищать свою страну в случае, если на неё идёт враг. Поэтому у меня не было выбора, я даже не раздумывал насчёт того, идти или не идти. Я просто знал, что я там должен быть. Вот и всё. Так часто случалось, что нашу страну – Украину – то завоёвывали, то не завоевали, вечно то те нами правили, то те. Нами управляла то Польша, то Россия, но мы никогда не могли добиться самостоятельности. Сто лет назад была революция, и мы упустили свой шанс тогда, потому что во главе правительства собрались пацифисты, такие как Грушевский и Винниченко в особенности. Потом пришли коммунисты, вырезали весь Киев, пол Украины. И сейчас такая же самая ситуация. Поэтому я не мог сидеть дома. Мне было противно то, как сто лет назад предки наши упустили свой шанс и я решил сделать всё от меня возможное, чтобы наша страна стала независимой. Это мой вклад в нашу победу.

Что, по-твоему, означает «быть украинским патриотом»?

У нас сейчас война. Не все могут служить в армии. Однако, это значит, что они могут помогать тем, кто на войне. Сейчас у нас такая ситуация, что вся страна на фронте быть не должна. Те люди, которые остались, которых мы защищаем, должны нам помогать. И они это делают. У нас есть много волонтеров, которые нам помогают. Большая часть населения стала на защиту страны, кто как может. Каждый должен хорошо делать свою работу. Если бы не было волонтёров, нам бы дали форму образца 40-какого-то там года, или 50-какого-то года: древняя, допотопная. Волонтёры нас одели, они же нас обули, они же дали нам современные приборы наблюдения. Они обеспечивают нас всякой поддержкой и современным снаряжением. Если бы не эти люди, которые сидят на гражданке, а также работают на нашу победу, как и мы работаем на нашу победу на фронте, у нас ничего бы не было, мы бы не могли так сражаться, как мы сражаемся.

 11 батальона территориальной обороны „Киевская Русь”.

11 батальона территориальной обороны „Киевская Русь”.

Вы проходили обучение в учебном центре «Десна». Как оно выглядило?

Вначале это обучение было сделано по старой советской системе, но, после двух недель командир нашего батальона принял решение о том, что необходимо переводить его на современный лад и новые технологии, потому как, то, что было раньше, уже отстало от реальности и от теперешней ситуации. У меня есть друзья, которые называются «Patriot Defence», и они к нам приезжали.  Первыми приехали медики, которые обучали нас оказанию первой помощи по современным методам и предоставили современные аптечки. После этого к нам приезжали инструктора по тактической подготовке, а также многие другие инструктора.

У вас было все нужное снаряжение?

Снаряжения у нас не было. Благодаря волонтёрам я одним из первых начал привозить кевларовые, современные каски в свой взвод. Много снаряжения имеется благодаря друзьям, которые передавали разгрузочные жилеты. Командование батальона где-то раздобыло для нас бронежилеты, потому что государство вообще не выделило снаряжение. Всё имеющееся было раздобыто собственными силами. Если хочешь одеть свой взвод, лезешь из кожи вон и одеваешь его. Кроме автоматов и древнего оружия, которые ещё нужно было зубами выгрызать, государство не давало нам ничего. Чтобы мы не ехали голыми, наши командиры выгрызали эту технику зубами. Технику, которую дало нам государство, можно посмотреть на видеоролике о возвращении нашего батальона на ротацию: древнейшие грузовики, старые раздолбанные автобусы, которые непонятно каким чудом ездят. Мне 27 лет, таких я даже в детстве не видел и, слава Богу, не ездил на них.

По словам глав Киевской городской государственной администрации Владимира Бондаренко, задачей твоего батальона было охранять технически важные объекты на территории Киева. Какие объекты вы охраняли?

К сожалению, ситуация сложилась таким образом, что украинская армия и верховное главнокомандование нашей страны приняло решение об отправке нашего территориального батальона на Восток, на фронт. В Киеве мы вообще ничего не охраняли.

Когда ты узнал о том, что вы отправляетесь на Восток?

Мы начали догадываться об этом примерно через месяц. Скажу честно, очень сложно сразу принять решение идти на войну и ехать на Восток: ты живёшь гражданской жизнью, имеешь много надуманных страхов об опасной ситуации на Востоке, как вдруг тебе сразу приходится туда ехать. Наверное, легче воспринимать ситуацию, когда для начала приходишь в армию и думаешь, что будешь выполнять несложные задания, но со временем начинаешь выполнять и более сложные. А потом в это втягиваешься. В принципе, если бы батальон не отправлялся на Восток, то я, наверное, поменял бы место службы на подразделения, которые бы отправляли на Восток.

Были люди в твоём батальоне, которые отказались и не хотели ехать на Восток?

К сожалению, у нас такая ситуация, что добровольческий батальон – это название. Формально костяк был сформирован конкретно из людей, которые попали под закон всеобщей воинской повинности. Конечно, кто-то не хотел ехать, уклонялсяь от службы. Те, кто не пошли – это буквально единицы людей, очень мизерный процент. В моём взводе был один такой человек: и как воин он никуда не годился, и рассчитывать на него было нельзя. В принципе, я даже рад, что так сложилось. Пускай он сидит дома, потому что там, на Востоке, на него нельзя было бы рассчитывать. Все, кто поехали, те молодцы, потому что во всех я был уверен.

Где вы впервые находились на Востоке?

На Востоке мы впервые находились на горе Карачун – это между Славянском и Краматорском. Моей задачей было охранять периметр горы Карачун. Потом мы находились под Горловкой.

15 августа вы потеряли вашего командира подполковника Александра Леонидовича Гуменюка.

Командир у нас был хороший. Он очень много сделал для батальона, я всем батальонам такого командира пожелал бы. Думаю, наша страна потеряла много. Он был добровольцем, одним из инициативных людей, которые как раз и зарождали этот батальон. И наш батальон, благодаря нашему командиру, а теперь командиру батальона Алексею Савичу, стал очень сильным, как для территориальной обороны. Мы долго находились на фронте, мы вообще не должны были быть там. Мы, по идее, должны были быть третьей линией фронта. Однако мы выполняли такие задачи, которые выполняют элитные дивизии (как, например, воздушно-десантные). Благодаря людям в батальоне, простым солдатам, офицерам, вообще всем, батальон очень хорошо себя показал. Мы никогда не оставляли позиции, мы всегда выполняли приказы, выполнили все боевые задачи. В отличие от многих других подразделений – хвалёных, разрекламированных, которые просто разворачивались и уезжали, как только начинало пахнуть жареным, мы стояли на месте.

4 сентября появилась информация о том, что твой батальон оказался в окружении под Дебальцево. Потом пресс-служба АТО сообщила, что ваша ситуация не была критической. Насколько опасным было ваше положение?

В принципе, к нам можно было нормально доехать. Я стоял в Чернухино – это ещё восточнее, чем Дебальцево. Мы тоже владели информацией о том, что у нас ситуация сложная, но не критическая. Она могла стать критической. Сейчас у ребят, которые нас заменили, всё хорошо и ситуация не должна стать критической. В окружении мы находились месяц.

Война на Востоке Украины, источник - http://www.mil.gov.ua/multimedia/fotomateriali/na-zahodi-sonczya-na-shodi-ukraini.html

Война на Востоке Украины, источник — http://www.mil.gov.ua/multimedia/fotomateriali/na-zahodi-sonczya-na-shodi-ukraini.html

Твой батальон находился в зоне АТО более трёх месяцев. 15 сентября под зданием Минобороны родственники солдат из твоего батальона требовали отправить вас на ротацию. Как ты к этому относишься?

Что я могу сказать? Конечно, мы устали. Вообще, нужно чаще ротацию делать. Я искренне верю, что если бы мы находились на фронте, к примеру, месяц или сорок пять дней, как нацгвардия, а потом нас отправляли бы на отдых, потом снова возвращали назад, то так можно воевать бесконечно. Когда ты три месяца живёшь в окопах, спишь на сырой земле, лежишь в окопах, со временем становится тяжело и это начинает надоедать. Просто устаёшь от плохих условий. Это лично мои впечатления. Другие, может быть, лучше переносят, либо хуже. Кто-то очень тяжело переносит последствия того, где мы были. Там действительно тяжело, тяжело морально. Я лично уставал от условий, потому что иногда хотелось побывать дома и хорошо отдохнуть. Там, на фронте, отдыха нет вообще, в принципе он не существует. 24 часа в сутки, семь дней в неделю ты работаешь. Моя задача, как командира взвода, была работать так, чтобы весь взвод работал в течении целого дня, и мы удерживали нашу линию фронта. Морально расслабиться не можешь. Спать тоже не можешь.

Случалось ли дезертирство в твоём батальоне?

Дезертирства в целом, думаю, не было. Были некоторые некорректные личности, которые придумали себе болезни и убегали через госпиталь. Это были единичные случаи. В целом в батальон – все ребята молодцы – полностью держался.

Есть ли у тебя недоверие к государству?

Не задумывался над этим вопросом. Скорее думаю о том, что у наших ворот находится враг, и мы должны защищать свою страну. Сейчас у меня нет возможности думать насчёт государства. Закончим эту работу, начнём делать следующую. Это лично моё мнение. Недоверие присутствует: люди боятся, что их обманут, что о них забудут. В целом люди не верят государству. В течение многих лет в правительстве нашей страны были плохие люди, которые заслужили себе плохую репутацию. Но народ помнит, знает и ценит воинов и не забудет их никогда.

Есть ли у тебя родственники в России? Какие у вас отношения теперь?

Честно говоря, я не поддерживал с ними связи, с ними общаются родители. В целом, те родственники нам верят. Говорят, что в России телевизор зомбирует всех. Я часто слышу, что у людей очень сильно испортились отношения с их родственниками из России.

Теперь ты отдыхаешь. Что будет дальше? Возвращается ли твой батальон в зону АТО?

Не знаю, пока что не давали никаких команд. Мы сейчас на ротации-переформировании. Будут команды – буду идти дальше.

Если бы ты мог второй раз выбирать – ты сделал бы то же самое?

Конечно, а как по-другому? Если каждый будет сидеть дома и прятаться, то выйдут плохие парни и устроят в нашей стране очень плохую жизнь. Поэтому, я даже не понимаю, как можно оставаться дома. Да, я бы пошёл во второй раз, и в третий, и в пятый.

Интервью взято 19 октября.

Большое спасибо Александре Федорко, без её помощи интервью не было бы опубликовано.

 

Facebook Comments
Bartłomiej Gajos
Bartłomiej Gajos
Centrum Polsko-Rosyjskiego Dialogu i Porozumienia, doktorant Instytutu Historii Polskiej Akademii Nauk

    Student historii i studiów wschodnich na Uniwersytecie Warszawskim. Zainteresowania: ZSRS 1917-1945, myśl rosyjska XIX-XX wieku. W wolnym czasie miłośnik włoskiej Serie A i kibic Juventusu Turyn.

    Читай все статьи