Сайт использует файлы cookies для правильного отображения элементов. Если вы не выражаете согласия на использование файлов cookie, поменяйте настройки браузера.

Ok
Arthur Molt

Пять дней, пять часов. И мы встретимся вновь

Они являются глашатаями войны: количество беженцев из Восточной Украины стремительно растет. Покидая родные города, они пытаются справиться с конфликтом, который отдалил их друг от друга. С середины августа по сентябрь между Берлином и Донецком мы будем слушать истории, скрывающиеся за статистикой.

22 августа, Берлин. Мгновения солидарности и единения

Комната забита людьми. Они сидят на стульях, на полу, стоят вокруг. “Новая родина” (“Neue Heimat“) написано на вывеске маленького бара в квартале Моабит в Берлине. Это похоже на циничную шутку как для места, где беженцы из Восточной Украины рассказывают о том, как они утратили свое жилье, имущество и все остальное. Присутствующие, большинство из которых составляют украинцы, внимательно и почтительно слушают рассказы. Лишь иногда выступающие более резко прерывают друг друга, спорят, автоматически переходя на русский, который является общим языком практически для всех их.

Участники этой неформальной встречи приехали из разных регионов Украины. Их взгляды на жизнь отличаются в зависимости от опыта, приобретенного на малой родине. Студентка из Луганска рассказывает о сложностях, с которыми столкнулась ее семья, решив переехать в другой регион Украины, о страхе, что на них будут смотреть свысока, называть ‘москалями’, так как они переехали из региона, который она называет ‘демонизированным востоком’. Сейчас он находится под контролем пророссийских сепаратистов. Другие выделяют мгновения солидарности и единения, которые они пережили. Одна женщина рассказывает о том, как она стала свидетельницей спонтанных собраний людей в общественных местах Киева, где они совместно молились за жертв с обеих сторон и за мир.

August in Berlin. Photo courtesy to Sabrina Bobkowski  [excluded from the Creative Commons license]

Август в Берлине. Фото благодаря на Сабрина Бобовски [excluded from the Creative Commons license]

24 августа, Берлин. По ту сторону реки

“Участники приехали сюда, помня о крупных политических проблемах, являющиеся предметом противоречивых дискуссий в СМИ. Мы хотим, чтоб они открылись, рассказали о своем личном опыте для того, чтоб научиться лучше понимать друг друга”.

Два дня спустя, в воскресенье, я встречаюсь с несколькими участниками этого семинара в помещении для семинаров в берлинском квартале Кепеник. В идиллическом районе на берегу реки люди, непоспредственно затронутые конфликтом между Россией и Украиной, обмениваются опытом, который по праву может считаться травматичным.  Беженцы и жители из Донецка и Луганска встречаются с украинцами из других регионов, а также с участниками из Германии и Польши в рамках трехсторонней молодежной встречи, организованной немецким союзом “Немецкая молодежь за Европу” (DJO ) и украинской организацией “Основы свободы” (Foundations for Freedom). Финансовую поддержку для проведения мероприятия предоставили также Немецко-польская молодежная организация и Министерство иностранных дел Германии.

Пятидневная программа семинара в Берлине сконцентрирована на обмене мнениями о сложных ситуациях, с которыми столкнулись молодые люди,  а не на дискуссиях о “крупных политических проблемах”, являющихся противоречивыми в Украине, рассказывает мне во время нашего разговора Сабрина Бобовски, руководитель семинара.

Она знакомит меня с Дарьей и Натальей, двумя молодыми девушками родом из Кировоградской области и из Донецка.

Я задаю им вопрос, вызывают ли конфликт и растущее количество беженцев и жертв сострадание или ненависть среди украинцев по обе стороны.

Дарья абсолютно не согласна с предположением о ненависти: “Я из небольшой деревни в центральной Украине, мы отправили много новобранцев на восток страны. Братья, мужья и сыновья, которые, возможно, уже не вернутся. Все равно, я не вижу значительной ненависти среди украинцев. Люди чувствуют ненависть по отношению к Путину и России, а не по отношению к другим украинцам”.

Наталья, семья которой все еще живет в Донецке, имеет похожее мнение: “Члены политических лагерей настроены враждебно по отношению друг к другу. Среди обычных украинцев ненависти нет.” Всё же разделительные линии пролегают и через страну, и даже через отдельные семьи. “Мои родственники спорят друг с другом. Это связано с тем, что они живут в разных регионах … просто потому что они смотрят новости по разным каналам. Всё же, мы остаёмся в хороших отношениях и оставляем политические темы политикам”.

Дарья считает, что СМИ являются одной из главных причин этого конфликта…

Когда Наталья и Дарья знакомятся с освещением событий в СМИ с обеих сторон, их шокирует, а часто даже смешит то, насколько радикально отличается освещение одних и тех же событий. Наталья полагает, это являетcя еще одним доказательством того, что политика используется как инструмент, на который люди не влияют. По мере продолжения конфликта, недоверие к СМИ и чувство, что люди становятся заложниками политических игр, становятся общими знаменателями. Заметно, что Наталье сложно не поддаваться разочарованию, тем не менее, она уверена в том, что политическое решение конфликта принесет мир в ее родной город: “Я просто надеюсь, что война в скором времени закончится. Что мы подключимся к диалогу и не будем хвататься за оружие. Донецку понадобится много времени для восстановления.

Пришло время для отдыха –  решают участники, наслаждаясь последним совместным вечером за украинскими блюдами перед тем, как они разъедутся в разных направлениях, возвращаясь в родные города или в места временного проживания. Пять дней – это лишь короткий перерыв для восстановления сил, однако они договорились встретится вновь, чтоб продолжить начатый в Берлине диалог…

Attendants of the trinational seminar in Berlin Köpenick. Photo courtesy to Sabrina Bobkowski [excluded from the Creative Commons license]

Учиастникитрехстороннoм семинаре в Берлине Köpenick. Фото благодаря на Сабрина Бобовски [excluded from the Creative Commons license]

29 августа, между тем в Минске.  Новая надежда после рукопожатия?

Дарья не особо верит в подобный символизм: “По российским телеканалам никто не признаёт, что регулярные войска воюют в Украине. Исходя из этого, переговоры, как, например, в Минске, вряд ли что-то изменят”.

 “Когда я сегодня услышала, как Путин сравнивал украинскую армию с немецким Вермахтом времен Второй мировой войны, я не могла в это поверить… Меня это очень удивилоДарья вздыхает и объсняет, почему она не могла раньше ответить на мое сообщение. Она только что говорила с отцом по скайпу. Регулярно говорить с родителями по Интернету для нее важно, так как она работает в качестве au pair на окраине Гамбурга. У Дарьи хорошие новости для родителей: ее приняли в университет, и с октября она будет изучать итальянскую филологию и социологию в Гамбурге. По сути, этот разговор мог бы быть даже радостным, если бы политика так не портила ей настроение.

Через неделю после нашей первой встречи в Берлине, Дарья кажется еще более обеспокоенной событиями на родине. “Ситуация значительно ухудшилась. Я думаю, сейчас мы действительно пребываем в состоянии войны!”. За три дня до этого, 26 августа, в Минске проходила встреча Порошенко и Путина. Весь мир возлагает свои надежды на значимость рукопожатия между двумя президентами. Однако Дарья не особо верит в подобный символизм: “Мой отец живет сейчас в Беларуси. По российским телеканалам никто не признаёт, что регулярные войска воюют в Украине. Исходя из этого, переговоры, как например в Минске, вряд ли что-то изменят”.

В Александрии, ее родном городе, людям не надо напоминать о состоянии войны. Три призванных в украинскую армию новобранца в возрасте 20 и 21 лет недавно погибли в зоне боевых действий. “Я лично не была с ними знакома, однако город с населением 80 тыс. человек такие новости облетают быстро”, – рассказывает мне Дарья.

Слышала ли она что-то от Натальи и других участников семинара из Донецка после их встречи в Берлине? “Да, мы общаемся по социальным сетям и электронной почте. Она сейчас в Киеве. Ее родители нашли для нее там жилье, когда узнали, что она не смогла вернуться в Донецк из-за баррикад, блокирующих город. Из участников нашего семинара в Донецке никто больше не живет”.

Source: Twitter

29 августа, Женева.  Брифинг в полдень в Управлении Верховного комиссара по правам человека (УВКПЧ)

“Действия, умышленно нацеленные против гражданского населения, являются нарушением международного гуманитарного права. Следует делать больше для защиты гражданского населения”, – Верховный комиссар ООН по правам человека

За несколько часов до моего разговора с Дарьей  Верховный комиссар ООН по правам человека Нави Пиллэй представляет отчет, обвиняющий как сепаратистов, так и украинские войска в том, что они или не дают гражданскому населению покинуть зону боевых действий, или же не обеспечивают эффективной защиты так называемых “безопасных коридоров”.

Аббревиатура “ВПЛ” (IDP) означает “внутренне перемещенные лица” (Internally Displaced Persons). Это термин для лиц, которые были вынуждены или обязаны бежать или покинуть свой дом, однако не пересекли признанную международным сообществом государственную границу (см.  Deng 2004: 7)

Это такие люди, как Наталья и ее друзья.

В середине августа почти 140 тыс. человек из Донбаса были идентифицированы как внутренне перемещенные лица согласно отчету Верховного комиссара ООН по правам человека. Пять дней спустя, 2 сентября, ООН пришлось внести коррективы в свою оценку ситуации, указывая на то, что количество внутренне перемещенных лиц на територии Украины “выросло в два раза за последние три недели” и составляет 260 тыс. человек. Ожидается, что общее количество ВПЛ гораздо выше, чем предствалено в отчете, так как “на этом этапе многие ВПЛ еще не были идентифицированы, в частности лица, проживающие у друзей и родственников или принятые гражданскими организациями”   (OHCHR 17.08.14 p. 26).

Слова Ирины, другой молодой девушки из Донбаса, с которой я познакомился в Берлине, все еще звучат у меня в голове: “Люди, которым пришлось покинуть свой дом, не ходят по улицам и не кричат, что они – беженцы! Они говорят об этом только с близкими людьми и родственниками”.

_____________

Кто же захочет жить с клеймом беженца? И,  всё таки, я задаюсь вопросом, повышается ли уровень осведомленности о проблемах и готовности помочь благодаря отчетам о “перемещенных лицах”,  которые издают несомненно “глубоко обеспокоенные” чиновники.  ООН является аббревиатурой для весьма расплывчатого термина “мировое сообщество”.  Закрывает ли мировое сообщество глаза, когда гуманитарные катастрофы спровоцированы нарушением международных соглашений?

_____________

Перевод на русский с помощью Initiatives of Change

Статья Arthur Molt был первоначально опубликован на  Eastbook.eu (сентябрь 2014).

Facebook Comments

Studied Political Science in Berlin and Warsaw. Currently doing his Master in Eastern European Studies at Free University Berlin. Works as a memorial educator in Berlin. Interested in European politics, contemporary history and populism. Sceptically observing democracies called "illiberal" and "souvereign".

Читай все статьи