Сайт использует файлы cookies для правильного отображения элементов. Если вы не выражаете согласия на использование файлов cookie, поменяйте настройки браузера.

Ok
Marcin Kacperek

Новая польская «Остполитик». Между драконом и медведем

Равно как вся III Речь Посполитая, так и её восточная политика отмечены одновременно двумя комплексами – неоколониальным (I Речь Посполитая) и постколониальным (Польская Народная Республика). Это ведёт к тому, что политика в отношении наших восточных соседей зачастую приобретает форму «прометейского протекционизма» – примитивного чувства превосходства по отношению к постсоветским странам, произрастающего одновременно из неофитского либерализма под маркой Гедройца и ПНР-овского страха перед Советами.

Где-то на задворках этих шизофренических комплексов всё ещё тлеют пепелища реального межвоенного спора о восточной политике между лагерем Юзефа Пилсудского (идея федерации) и Романа Дмовского (идея инкорпорации). Создаётся впечатление, что «ветер поколений» снова раздувает пепел II РП и заставляет костёр старого спора гореть ярким пламенем. Но будем надеяться, что новому поколению поляков хватит холодной воды, чтобы сдержать огонь – только тогда польская восточная политика придёт в состояние равновесия и избавится от своих шизофренических комплексов.

Примирить Пилсудского с Дмовским

Если после Второй мировой войны идея федерации нашла достойного преемника в концепциях восточной политики «Парижской Культуры», которые в упрощённой форме преобладали в период после 1989 г., то идея инкорпорации – частично скомпрометированная ПНР-овским флиртом с коммунистами – так и не получила своего продолжения. В настоящее время перед лицом частичного успеха прометейской идеи на украинском участке, но прежде всего ввиду её провалов, всё более отчетливо видна необходимость корректировки польской восточной политики.

Как нам кажется, на сей раз она должна приобрести более «национал-демократический» характер и сильнее акцентировать национальные интересы, что не означает, что она должна быть противовесом идеи Гедройца и Мерошевского – совсем наоборот! Краткая история сотрудничества Пилсудского с Дмовским во время Парижской конференции показывает, какие результаты может принести даже кратковременное объединение обеих традиций. Представьте себе, к чему оно могло бы привести в намного более выгодном положении современной Польши. Как ни странно, здесь может пригодиться пример послевоенной Германии.

Немецкая «Остполитик» начала 70-х годов была выражением бунта поколения ’68 против восточной политики Аденауэра, в значительной мере подчинявшейся США. Акценты сместились в сторону более явного подчёркивания национальных интересов ФРГ, которая возвращалась на международную арену с самостоятельной политикой.

В настоящее время можно найти много аналогий с ситуацией в Польше. Во взрослую жизнь вступает поколение поляков, которое выросло уже в III РП, которому чужды шизофренические комплексы её восточной политики. Это поколение не хочет больше вести – по примеру своих отцов – утопический демократический крестовый поход на Востоке в либеральном духе, но скорее настроено на прагматичный диалог с восточными партнёрами в целях осуществления национальных интересов (что не означает отказ от диалога о ценностях).

Как нам известно, немецкая «Остполитик» в значительной мере способствовала распаду восточного блока и объединению Германии, создав необходимые основы для развития отношений со странами Центральной Европы в 90-е годы, а также для либерализации государственного строя. Давайте подумаем, к чему могла бы привести корректировка восточной политики Польши в современном положении на международной арене.

Между драконом и медведем

Несмотря на по-прежнему нестабильное положение на Украине, в Грузии и Молдавии, похоже, что прозападный поворот, совершённый в этих странах, является окончательным. Как и в случае стран Центральной Европы в 90-е годы нельзя, конечно же, исключить возможности того, что к власти вернуться группировки, представляющие прежний порядок, но, скорее всего, они уже не будут в состоянии изменить новую геополитическую ориентацию.

Коль скоро даже традиционно более пророссийские Армения, Азербайджан, Беларусь или Казахстан предпринимают всё более смелые попытки избавиться от зависимости от России, не стоит думать, что в случае повторного прихода к власти пророссийских группировок на Украине, в Грузии и Молдове они снова начали бы ориентироваться на Москву. Памятуя об аннексии Крыма, вовлеченности в конфликт на Ближнем Востоке, показном характере Евразийского Экономического Союза, а также структурном экономическом кризисе в России (ограничивающим возможности финансирования со стороны Кремля) эти страны будут искать геостратегические альтернативы – главным образом, на Западе и в Китае.

Принимая во внимание кризис западного мира, протест ЕС против дальнейшего расширения, а также высокие требования в области права и государственного строя, западный вектор не представляется им перспективным. Для постсоветских стран, несомненно, более интересное предложение представляет Китай с экономическим поясом Шелкового пути. Казалось бы, Пекин не предъявляет завышенных требований к сотрудничеству, но – ввиду диспропорции потенциалов и культурных различий – к своим европейским партнёрам относится как к вассалам. Это может оттолкнуть от идеи стратегического партнерства с Китаем и заставить искать альтернативы. При соответствующей политике интересной альтернативой для постсоветских стран может стать Польша.

Интенсификация регионального сотрудничества в Центральной и Восточной Европе, всё более явный отход центрально-европейских членов ЕС от западноевропейского мейнстрима в сочетании с их активизацией на восточном направлении – все это приводит к тому, что страны региона, равно как и страны постсоветского пространства, с разными отклонениями начинают балансировать между теми же полюсами: ЕС, США, Китаем и Россией. Это значит, что у них схожие представления об угрозах своей безопасности, что создает пространство для сотрудничества.  Для Польши как самой сильной страны Центрально и Восточной Европы это прекрасный случай, чтобы сосредоточить вокруг себя страны региона и укрепить свою региональную позицию.

Геополитическое соперничество России и Запада на постсоветском пространстве и на Ближнем Востоке влечёт за собой значительное ослабление трёх сильнейших конкурентов Польши в западной части Евразии – России, Турции и Украины. Прозападный поворот последней в сочетании с активной вовлеченностью Германии, Франции и США в её геостратегическое будущее ведёт к тому, что впервые после 1989 г. уже не Варшава должна брать на себя – зачастую за счет личных интересов – роль прозападного адвоката Киева. В то время как Запад и Россия, вероятнее всего, пойдут на компромисс над головами украинцев, Польша может сильнее акцентировать собственные национальные интересы и вести более открытую политику в отношении Москвы, держа в напряжении зачастую проблемные в двухсторонних отношениях постсоветские страны (что, конечно же, не может означать одобрения нарушения территориальной целостности Украины или какой-либо другой страны).

Полезным примером в данном контексте может оказаться Китай, всё более заметное присутствие которого на пространстве Евразии ослабляет влияние России, что до определённой степени на руку Польше. В пользу Польши в данном аспекте свидетельствует также её ключевое значение для реализации проекта экономического пояса Шелкового пути, а также неформальное лидерство в рамках формата «16+1». Так как между постсоветскими странами и Польшей нет такой большой диспропорции потенциалов, в долгосрочной перспективе Варшава может оказаться для них более интересным партнёром, чем Китай. Если бы Варшава помимо прочего предложила отношения на партнёрском уровне, возможно, эти страны были бы готовы к стратегическому союзу с Польшей.

Как Дмовский и Пилсудский в Париже

Более «национал-демократическая» внешняя политика Польши, рассчитанная на соблюдение национальных интересов в описанном выше международном положении, может позволить Польше реализовать идею Пилсудского, заключающуюся в стратегическом сосредоточении вокруг себя европейских стран постсоветского пространства, и установление отношений с Россией в долгосрочной перспективе. Это важнейшая задача новой польской восточной политики, которая будет иметь ключевое значение для международной позиции Польши в XXI в. Для того, чтобы это стало возможным, Варшава должна всё-таки отбросить свои постколониальные комплексы в отношении Москвы и отдавать себе отчет в том, что в её стратегических интересах находится не её уничтожение (что может вызвать непредсказуемые последствия), а приглашение слабеющей России к партнёрскому сотрудничеству на собственных условиях. Кто знает, может быть, в будущем сотрудничество с Россией окажется необходимым для того, чтобы уравновесить влияние других игроков в регионе?

СТАТЬЯ ОТРАЖАЕТ ТОЧКУ ЗРЕНИЯ АВТОРА
Facebook Comments

***

Текст Марчина Кацперка - это очередной голос в дебате о польской восточной политике, который мы ведем на портале Eastbook.eu. Приглашаем читателей поделиться своим мнением на эту тему. Свои комментарии и замечания можно оставлять непостредственно под текстами или в наших соцсетях (Facebook, Twitter). #PPW2016

Главное фото: Wonderlane, licencja: CC BY 2.0.

Выпускник факультета политических наук и журналистики (специализация - международные отношения) в Университете им. Адама Мицкевича в Познани. Занимается тематикой, связанной с Веймарским треугольником, Вышеградской группой и широко понимаемым регионом Центральной и Восточной Европы, а также с глобальной политикой.

Читай все статьи