Сайт использует файлы cookies для правильного отображения элементов. Если вы не выражаете согласия на использование файлов cookie, поменяйте настройки браузера.

Ok
Цикл статей на портале Eastbook, посвящённый польской восточной политике A.D 2016, свидетельствует о том, что она давно перестала быть явлением, в отношении которого можно прийти к консенсусу. Восточный вопрос стал той границей, где заканчивается единогласие политического класса (по этому вопросу не было существенных расхождений между Лешеком Миллером, Александром Квасьневским, Лехом Качиньским или Дональдом Туском) и даже «экспертов по Востоку» в широком понимании.

Расходятся мнения политиков: одни вопросы интересуют специалистов по вопросам энергетики, другие – экспертов трансатлантического направления, знатоков военного дела, политических комментаторов и классических публицистов с интеллектуальными амбициями. Вдобавок ко всему кажется, что украинцев, пишущих о Польше, интересует только то, как Польша может помочь украинским переменам. Самим полякам национальные проблему настолько заслоняют какие-либо иные формы реальности, что даже международную политику Польши они фильтруют исключительно под этим углом.

Не произноси имени Гедройца всуе…

Похоже, что самой характерной чертой национальных дебатов являются жалобы на слабость и неэффективность польской восточной политики. Особой популярностью пользуется критика присутствия в ней идей Ежи Гедройца и их неактуальности (взять хотя бы последний текст Бартоша Рыдлиньского для портала Eastbook). Тем временем эти идеи не играют существенной роли в польской восточной политике уже давно и были списаны в архив вместе с трагическим завершением президентства Леха Качиньского.

Крепкая политическая концепция, связанная с важнейшим для Польши геополитическим направлением, должна базироваться на чем-то большем, нежели только «Realpolitik». Тогда как другой стройной концепции, кроме той, что была выстроена на основе высказываний и текстов, публикуемых в парижской «Культуре», по-прежнему нет. Критикуя её, мы должны помнить о том, что даже наша критика вовсе не нова. Возможно, вместо этого стоит заняться поисками новых идей.

Восточная политика как функция национальной политики

Важнейшей угрозой для польской восточной политики в 2016 г. является превращение дискуссии о ней исключительно во фрагмент и инструмент внутренней политики. Коль скоро исчезли «польские компромиссы», не стоит надеяться, что именно сейчас наступит согласие относительно восточной политики. «Право и Справедливость» не может рассчитывать на поддержку оппозиционных политических сил, а лишь на массированную критику. Отдельная проблема заключается в том, насколько восточная политика польского государства под властью «ПиС» этого заслуживает.

Несмотря на множество провалов, я остаюсь при своем январском определении восточной политики нового правительства. «ПиС» продолжает дело предыдущего правительства, повторяя как успехи, так и ошибки своих предшественников. Проблема не в самом направлении, а в его реализации. Важный для нас вопрос заключается в том, в состоянии ли мы, несмотря на наше отношение к нынешнему правительству, вести рациональную дискуссию о его действиях.

Какая в конце концов разница между визитами Радослава Сикорского и его действиями, направленными на сближение Беларуси и Евросоюза, и тем, что в последнее время делал в Минске Витольд Ващиковский? Разве за эти четыре года Лукашенко стал еще большим диктатором? Тем временем те, которые Сикорского в 2010 г. хвалили, теперь Ващиковского осуждают, или наоборот. Как видно, значение имеет партийная принадлежность, а не поступки министра.

Важные поляки на Востоке

Меня поразил посыл текста «Великая католическая Польша» Павла Пурского. Приписывание правительству «ПиС» националистических склонностей по отношению к восточным соседям больше смахивает на проекцию автора на тему разного рода правых устремлений, появившихся в стране. Повторю ещё раз: давайте не будем смотреть на то, что происходит в Минске или Киеве сквозь варшавские «очки». Можно цепляться к назначению какого-либо из консулов в Бресте или высказываниям чиновников в Варшаве, но назначения послов в Минске и Киеве – это явно пример поведения, противоречащего догме «Великой католической Польши».

Существует мечта о дивном новом мире, в котором исчезнут национальные различия, но пока что ничего такого не происходит. Забота о национальных меньшинствах и их правах является маркером «европейскости» государства и конституционно-правовой обязанностью РП. До тех пор, пока она находится в соответствии с международными договоренностями, её можно считать положительным фактором. Все критикуемые Пурским этнические аспекты является следствием межгосударственных соглашений с Украиной, Беларусью и Литвой.

На территории Польши проживают также группы украинцев, белорусов или литовцев. Можно ли в рамках политики требовать от граждан РП этих национальностей отказа от своих прав и принятия доминирующего польского дискурса хотя бы в исторической политике? Если белорус из-под Бельска может называть поляков оккупантами, а украинец – требовать признания УПА героями, то и поляк из-под Вильнюса или Рудок под Львовом может называть «Кресы» по-своему и культивировать свои мифы. Это называется равенством.

«Карта поляка», которую также не придумало нынешнее правительство, всегда имела моральное значение, отсылающее к разделу Европы, проведённому в 2004 г. на польской восточной границе. В её пользу свидетельствуют те же доводы, что и в случае оказания помощи Украине как государству – моральные. Местные поляки это просто-напросто заслужили.

Поляки с востока, приезжающие в Польшу экономические эмигранты из Украины другой национальности, беженцы с Ближнего Востока или Африки  – каждая из этих групп имеет право поселиться в Польше, если это происходит в рамках закона. Нельзя относиться избирательно к ссылкам на соображения морали, как делают те, которые согласны принять только поляков с востока, или же те, которые, высмеивая «Карту Поляка», в то же время приводят весомые аргументы в защиту беженцев и политических эмигрантов.

Кроме того, отношение к меньшинствам является доказательством дееспособности государства. Германия или Украина используют свою диаспору. Польша тоже должна заинтересоваться механизмами рационального использования поляков, которые остаются на востоке. Ведь в той же Литве это не только евродепутат Вольдемар Томашевский, но и тысячи людей, до которых стоит достучаться и благодаря им заново выстроить польско-литовские отношения.

Эта проклятая история?

К сожалению, уже невозможен возврат к историческому диалогу в стиле предыдущего десятилетия – «китча примирения» с ритуальными заклинаниями на съездах по случаю всевозможных годовщин и обильно политых патокой конференциях. Скажем себе ясно – много энергии следует посвящать диалогу историков, который, впрочем, переживает далеко не худшие времена, но стремление той же новой Украины увековечить память героев, которых мы в Польше героями не считаем, должно сопровождаться согласием на увековечивание в Польше фактов, неудобных для официальной исторической политики украинского государства.

Каждый имеет право на свои памятники, а блокирование исторической памяти только разжигает аппетиты экстремизмов различного толка. Не в этом заключается диалог. Ещё не придумали лучшей идеи, чем польско-немецкая приверженность истине. Политика «не выносить сор из избы» из соображений высших политических целей уже не работает.

Забота об интересах польских меньшинств в Литве, Украине или Беларуси не противоречит построению рациональных отношений со странами их проживания. Польская политика должна вестись в двух направлениях – в ней должно найтись место и для столичных этил, и для поляков из маленьких деревень. В случае Беларуси не следует также забывать об оппозиции.

Легенда «soft power»

Существует сильный миф о том, что Ангела Меркель во время украинского кризиса получала выдержки из анализов Центра восточноевропейских исследований. Невзирая на то, соответствует ли эта легенда действительности, в нашей стране, действительно, есть множество учреждений, занимающихся востоком. Наряду с крупномасштабными начинаниями, есть также и малозначимые инициативы, но в общем всё не так уж плохо.

Польские вузы окончило много украинцев или белорусов, польские СМИ являются важным источником информации для тех же украинских СМИ. Не является ли случайно потенциальное развитие польской «soft power» на востоке очередным заклинанием, повторяемым с целью доказать, что мы разбираемся в этом регионе лучше, чем другие? В своё время я сравнивал польский и немецкий опыт в данном вопросе. Ни один из польских «синк-тэнктов» пока ещё не в состоянии создать украинский филиал, а научная станция ПАН в Киеве не идёт ни в какое сравнение с Немецким историческим институтом.

Выпускники немецких научных и стипендиальных программ составляют в Польше довольно многочисленную группу, которая представляет собой интересный мост между Польшей и Германией. Выпускники Центра восточноевропейских исследований в Варшаве по-прежнему скорее исключение на украинской политической и интеллектуальной сцене – их чаще можно встретить в Варшаве, где они объясняют нам Украину, а реже в Киеве, когда они рассказывают о Польше.

Польша в последнее время во многом потеряла свою привлекательность на Украине, хотя значение этого процесса так же овеяно легендами, как и международная политическая изоляция Польши. На протяжении многих лет мы кормили украинцев не всегда обоснованными проповедями. Сейчас, когда мы сами нивелируем свои мифы об успехе, реакция части украинской интеллигенции с её злорадством в отношении Польши кажется вполне понятной.

Другое дело, что в межгосударственных отношениях это не имеет большого значения, поскольку они базируются на реальной политике. Здесь продолжение риторики и способов сотрудничестве в версии октября 2015 г. идёт полным ходом – вместе с ошибками, связанными с недооценкой друг друга (с большим акцентом на украинскую сторону). Заявления и действия Коморовского и Дуды, а также Сикорского и Ващиковского похожи друг на друга. Что интересно, ни один из уже ставших легендой провалов министра Ващиковского не имел места на востоке.

Все те, что критикуют мнимый «польский кресовый сентиментализм», не замечают, что в их понимании Украины тоже нет недостатка в сентиментализме гедройцевского толка. В то время как политики не осознают, что для крепких польско-украинских двухсторонних отношений требуется реальный диалог и партнерство с обеих сторон. У нас, действительно, нет другого выхода. Потеря веры в польские и украинские мифы пойдёт на пользу реализму.

Компромисса с Россией не будет

Польша как раз-таки мало что может изменить в отношениях с Россией. Она должна поддерживать на прежнем уровне дипломатические, экономические и культурные отношения, а также пытаться решить те проблемы, которые можно решить. Никакого компромисса с Россией нет и быть не может. Его не желает сама Россия, и вдобавок ко всему геополитический масштаб нынешнего конфликта России с Западом заставляет нас, поляков, лишь реагировать на события, а не творить их.

Обвинение правительства «ПиС» в русофильстве или русофобии, в зависимости от симпатий обвинителей, не сильно в этом поможет. Это не более русофобское правительство, чем партия «Гражданская платформа» в последние месяцы своего правления, и более русофильское, чем все предыдущие группировки, правящие нашей страной, начиная с 1989 г. В сфере отношений с Москвой мы можем только наблюдать, выжидать и пытаться переориентировать наших партнеров на польские цели. Помешает ли нам в этом конституционный кризис в Польше? Поживем – увидим, особенно принимая во внимание то, что у Европы и НАТО на горизонте действительно более серьезные проблемы, а страны с гораздо меньшим уровнем демократии так и не дождались изоляции на международной арене.

Facebook Comments

***

Статья Лукаша Ясины – это следующий голос дискуссии о польской восточной политике, которая ведётся на портале Eastbook.eu. Приглашаем всех читателей включиться в дискуссию. Свои комментарии и замечания можно оставлять прямо под текстами, а также на наших каналах в соцсетях, на фэйсбуке и твиттере. Хэштег дискуссии: #PPW2016.

Главное фото: Радослав Сикорский, министр иностранных дел во времена правления Гражданской Платформы. Источник: МИД Польши, лицензия: CC BY-NC 2.0.

Polski Instytut Spraw Międzynarodowych - historyk i publicysta.

Читай все статьи