Сайт использует файлы cookies для правильного отображения элементов. Если вы не выражаете согласия на использование файлов cookie, поменяйте настройки браузера.

Ok
Маша Макарова

Цветы в память о человечности

В католическое Рождество российское телевидение снова говорит о Смоленске. Предыдущая катастрофа "тушки" произошла именно здесь. Это был польский самолет с 96 пассажирами на борту. Они разбились в этом городе, израненном трагедиями всех мастей.

В сочинской катастрофе 25 декабря погибла Доктор Лиза, многие годы помогавшая бездомным на московских вокзалах, нуждающимся и одиноким людям, вывозившая детей и больных с войн. Как говорят сейчас люди, работавшие вместе с Доктором Лизой, она была святой. Погиб Хор Александрова, который руководитель московского департамента культуры Александр Кибовский окрестил «поющим оружием Кремля». Погибли женщины и мужчины. Люди. Граждане страны, которую поглощает черная дыра войны.

С утра 25 декабря я спрашиваю смоленских знакомых — куда отнести цветы в память о погибших? В ответ тишина.

Сажусь в маршрутку. Говорю водителю, мужичку лет 40, пока отсчитываю мелочь за билет:
— Где в Смоленске возлагают цветы, если что-то страшное случается, как сегодня?
Молчит.
— Ты не со Смоленска что ли? — спрашивает в ответ.
— Давно не была просто.
— Честно говоря, я без понятия. Что-то вообще не помню, чтобы цветы куда-то заносили. Единственный раз такое было, когда у нас польский самолет в 2010 году рухнул. Все туда с цветами ездили.
— А это далеко? За городом?
— Да какое там за городом. Я вообще не понимаю, почему в газетах понаписали, что «катастрофа под Смоленском», если это в десяти метрах от жилых домов.

Покупаю цветы. Спрашиваю румяную продавщицу:
— А куда цветы заносят, если, например, самолет разбился?
— Самолет? А, так это на Покровке, около заправки.
— А если наш самолет в Сочи разбился, тогда куда?
— А, наш. Понятия не имею, я вообще на работе. Никто меня пока не спрашивал и цветы не покупал.

Едем с таксистом туда. Болтаем о жизни. Он говорит:
— Вдвойне неприятно, честно говоря, что так произошло. Летели в Катынь, а тут еще и это случилось. Я в политику влезать не хочу, но я вот понимаю, что поляки так просто не поверят, что самолет взял и разбился. А ты знаешь, какой туман в этот день был? Как молоко! Мы с женой как раз ехали, никогда такого тумана в 10 утра не было. Но вообще я тебе скажу, что мне людей жалко. И всё. И Смоленск жалко. А если бы на заправку упал?

Место катастрофы польского самолета ТУ-154М в Смоленске, фото автора

Место катастрофы польского самолета ТУ-154М в Смоленске, фото автора

Пробираемся по снегу к месту катастрофы. Береза. Кресты. Польские флаги. Кладу цветы. Таксист рассказывает жене по телефону, что видит вокруг — он тут впервые.

Пару минут стоим в тишине по колено в снегу. Я думаю о том, что это именно то место, где я хотела бы возложить цветы в этот трагический день, когда 92 человека утонули в Черном море, а мы все опять переругались в фейсбуке.

Цветы в память о тех, кто погиб здесь в 2010, кто разбился в ТУ-154 в Рождество, и в память о нашей человечности и эмпатии, которые мы стремительно теряем.

Facebook Comments

Россиянка, журналистка, активистка, антрополог. Работала на Польском общественном радио до 2016 года. Сотрудничает с платформой Change.org. Пишет диссертацию о евреях из Биробиджана, уехавших в Израиль, об их идентичности и языке. Воспитывает двух котов и собаку. Redaktorka naczelna rosyjskojęzycznej wersji Eastbook.eu. Rosjanka, dziennikarka, aktywistka, antopolożka. Do lipca 2016 roku pracowała w Redakcji Rosyjskiej Polskiego Radia. Współpracuje z platformą Change.org. Pisze doktorat o Żydach z Birobidżanu, którzy wyemigrowali do Izraela, o ich tożsamości i języku. Wychowuje dwa koty i psa.

контакт: masza.makarowa@gmail.com

Читай все статьи