Сайт использует файлы cookies для правильного отображения элементов. Если вы не выражаете согласия на использование файлов cookie, поменяйте настройки браузера.

Ok
Bartłomiej Gajos

Апофеоз «примирения» как высшая степень путинизма

Юрий Лотман когда-то отметил, что русская культура основана на дуальной модели. Вот только историческая политика Кремля, касательно революционных событий 1917 года, всячески пытается выйти за рамки этой схемы.

Я хочу предложить вам один интересный эксперимент. Я знаю, что в эпоху пост-правды, фальшивых новостей и целого океана аналитики история перестала быть противоядием. Но все же представим, что «вождь революции», «гений теории и практики» открыл глаза, встал из своего саркофага, выстеленного красным полотном, отряхнул пыль со своей одежды и, взявшись за края жилета, как он делал это обычно, в 100-летнюю годовщину революции отправился на выставку — одно из главных событий комитета по подготовке и проведению мероприятий, посвященных 100-летию Революции 1917 года в России. Она как раз проходит в бывшем Музее революции СССР, переименованном в Музей современной истории России, по адресу: Тверская (бывшая Горького) 21.

Владимир Ленин сразу заметил все изменения названий улиц, ведь новое название было указано в приглашении. Как полагается «великому философу и экономисту» сразу вспомнил несколько цитат из текстов Юрия Лотмана о дуальной модели русской культуры. Прошу меня простить за этот анахронизм. Конечно, когда умер лидер большевиков Юрию Михайловичу было лишь два года. Но разве тот, кого называют «вечно живым», не мог ознакомится с трудами известного российского (простите, советского, живущего в Эстонии) интеллектуала семидесятых и восьмидесятых годов прошлого века?

Но перейдем к делу. Лотман, говоря о Петре Великом, который открыл (или все же прорубил?) окно в Европу для России, отмечал, что в сущности, он не вышел за рамки общепринятых понятий. Наполнил их лишь другим содержанием, изменив плюс на минус. «Блестящий практик-новатор» Ленин кивнул, вспомнив мудрость Юрия Михайловича и сказал сам себе, что, кто бы не сидел в Кремле, он не сможет преодолеть эту диалектику гегелевского nomen omen и одержать вверх над духом истории России. «Улице Горького просто вернули ее старое название времен империи», — быстро и с явным удовольствием заявил «вождь мирового пролетариата».

После минуты размышлений «талантливый оратор» посмотрел по сторонам и двинулся в сторону выхода из Мавзолея. Мы не будем представлять, как бы прокомментировал «величайший теоретик нашего (то есть прошлого) века» идею захоронений на Красной площади и согласился ли бы с мнением большинства (63%) россиян, которые считают, что тело Ленина надо предать земле. Оставим этот вопрос до следующего нашего эксперимента.

Pazhytak2

Автор иллюстраций: Алеся Пожиток

Ленин, которого иногда называли «светом народов», выйдя из Мавзолея, начал свою прогулку с аллеи вдоль Кремлевской стены. Здесь он без проблем узнал бюсты своих товарищей: Якова Свердлова, Феликса Дзержинского, Михаила Калинина, Андрея Жданова, Иосифа Сталина. Ленин на секундочку задержался, ища могилы Григория Зиновьева, Николая Бухарина и Льва Троцкого. Разные мысли приходили в голову: возможно их тела тоже лежат в Мавзолее?

Ленин повернул налево и вышел на Красную площадь. ГУМ выглядел так же, как и раньше, собор Василия Блаженного и исторический музей стояли на своих местах. Вот только памятник Минину и Пожарскому расположился перед собором, а не в центральной части площади, как это было раньше. Спекулянт из Нижнего Новгорода и прихвостень дома Романовых не могли отбрасывать тень на блестящий в лучах солнца фасад Мавзолея, построенного из красного и черного гранита и порфира. По крайней мере, так решило сталинское руководство.

Ленин ускорил шаг и направился в сторону Александровского сада. Проходя мимо Никольской башни, он заметил, что мемориальная доска в честь октябрьских революционеров исчезла. Далее, миновав ворота Александровского сада, «вождь пролетариата» удивился, не увидев Обелиск в честь выдающихся мыслителей и борцов за освобождение рабочих, который был одним из первых примеров его «плана монументальной пропаганды». На его месте была могила и вечный огонь. Вспомнив об обелиске Ленин снова в мыслях вернулся к трудам Юрия Михайловича: «В 1918 году мы лишь убрали символы императорской семьи и надписи, а на их месте появились фамилии девятнадцати активистов» Обелиск, который сейчас находится в центральной части сада, вернулся в свое первоначальное состояние лишь в 2013 году (дуальная модель достигла второго уровня), о чем, конечно, Ленин не знал.

И он отправился дальше. На Манежной площади Ленин увидел памятник всаднику, но не узнал в нем советского маршала. Если бы Георгий Константинович Жуков, участник гражданской войны и кавалер ордена «Красное знамя», полученного за подавление крестьянского восстания Антонова в Тамбовской губернии, также прогуливался по улицам Москвы, как и герой нашего эксперимента, то, безусловно, узнал бы характерный силуэт «учителя прогрессивного общества». Дуальная модель Юрия Лотмана и тут найдет применение, дорогие читатели!
На Тверской Ленина удивили магазины, украшенные англоязычными вывесками. Все витрины были заполнены товарами. «Такое ощущение, что новая экономическая политика (капля гнилого капитализма в социалистической экономике) так и не закончилась», — подумал «вождь». Ленин снова ускорил шаг, проходя мимо Тверской площади. Там на месте, где раньше был памятник первой советской конституции, принятой в 1918 году, стояла очередная статуя всадника.

Пройдя через пересечение Тверской и Страстного бульвара, на одном из зданий Ленина поразила надпись «Известия» — название официальной газеты ЦИК СССР и Совета депутатов.
Наконец он стоял у ворот Музея современной истории России, который находится в здании давнего английского клуба. Ленин осмотрел фигуры львов на фасаде,о которых писал Пушкин в романе «Евгений Онегин», и революционным шагом вошел внутрь. После направился в магазин музея, где приобрел билет и свежую брошюру «100 лет Великой российской революции: осмысление во имя консолидации». Книга состояла из речей политиков и исследователей, произнесенных во время круглого стола в 2015 году. «Великий мыслитель и практик» прочел ее за тринадцать с половиной минут (тратя на чтение каждой страницей лишь пять секунд, как утверждали его подчиненные).

Pazhytak1

Автор иллюстраций: Алеся Пожиток

Его внимание привлекли пять тезисов, автором которых, как сообщалось в брошюре, был министр культуры Российской Федерации Владимир Мединский. Юрий Петров, один из участников собрания и сотрудник Института российской истории РАН, назвал их даже «майскими тезисами».

Признание преемственности исторического развития от Российской империи через СССР к современной России и трагизма общественного раскола, вызванного событиями 1917 года​, уважение к памяти героев всех сторон конфликта — «красных», «белых», «зеленых», осуждение идеологии революционного террора и, наконец, понимание ошибочности ставки на помощь зарубежных «союзников» — такая позиция Мединского никак не укладывалась в голове у Ленина.

«Это какой-то архипостмодернистский подход к истории», — прошептал Ленин. Он не знал, откуда в его речи взялось слово «постмодернизм» и что оно значит, но «вождь пролетариата» был доволен своей высокоинтеллектуальной фразой и с этим чувством отправился на второй этаж, чтобы приступить к осмотру выставки.

Вход был украшен красной тканью, что добавило «лидеру большевиков» бодрости духа, вот только с названием выставки «Код революции» никаких ассоциаций не возникло.

В первом зале, посвященном Российской империи накануне революционных событий, Ленин узнал о высоком экономическом развитии страны во времена правления императора. Это подтверждала цитата, которая была хорошо известна Ленину, авторства французского «буржуазного» журналиста Эдмона Тери. Француз прогнозировал, что в случае, если до 1950 года дела будут идти так же, то Россия к середине текущего века будет господствовать над Европой как в политическом, так и в экономическом отношении. «Как же тогда такая великая Империя смогла проиграть войну маленькой Японии?», — подумал Ленин.

Авторы выставки причинами поражения называли не военную или экономическую слабость, а позицию «оппозиционного сообщества, которое приняло открыто враждебный характер», а также революционное движение «которое поддерживала японская разведка». «Оппозиция — это какой-то буржуазный фетиш! Спонтанное революционное движение привело к поражению царских войск!», — протестовал Ленин, нервно размахивая руками.

Часть выставки, которая рассказывала о событиях Первой мировой войны, открывала цитата Николая Устрялова: «Русскую революцию породила, в первую очередь, большая европейская война». «Гений человечества» одобрительно кивнул, прочтя этот тезис представителя национал-большевизма. В то же время Ленин задумался, откуда этот «редисочный» (белый внутри и красный снаружи) маргинальный деятель вообще взялся на этой выставке. Тут же он вспомнил экран, который видел у входа. На нем показывали данные переписи населения 1897 года, согласно которым, как сообщают создатели выставки, 65% населения страны утверждали, что являются русскими. Ленин прекрасно помнил шок среди консерваторов и черносотенцев, когда появились данные, что 18% населения своим родным языком назвали малорусский (ведь в анкетах спрашивали не о национальности, а о родном языке). «Неужели нынешние власти до сих пор хотят в головах своих подданных соединить воедино Великороссов и Малороссов?»

В оставшейся части выставки ее авторы утверждали, что, несмотря на территориальные потери, до 1917 года Российская империя сохраняла шансы на победу. Вот только революция, вспыхнувшая в феврале того же года, эту возможность уничтожила. Ленина задел этот отрывок: «Ничего не сказано о буржуазном перевороте, ничего о социальных предателях, таких как Керенский», — громко прокомментировал всю ситуацию тот, ради которого Владимир Маяковский был готов выучить русский язык.

Чем экспозиция была ближе к тем дням, которые потрясли мир, тем больше туч собиралось на потолке зала и появлялись даже первые вспышки молний. Тот, о котором Герберт Уэллс писал, что у него есть «ребячество и храбрость», уже начал понимать концепцию и идеологическую основу нынешних российских правителей.

Наконец Ленин вошел в зал, посвященный «красному октябрю». В центре комнаты стоял его бюст, созданный, как было написано на табличке, Георгием Лавровым в 1924 году. Ленину это творение явно не пришлось по душе. Неадекватность — самое мягкое слово, которое подобрал «вождь пролетариата». «Ни улыбки, ни динамки, ни духа революции. Еще и написали часть моей речи вперемешку с цитатами Николая Бердяева, говорящего о диктатуре и революции. Как они могли позволить создать такое?»

Но его негодование достигло апогея возле таблички, которая сообщала, чем был «красный октябрь». События, произошедшие тогда в Петрограде, называли военным захватом власти, а оценка первых советских декретов о земле и мире полностью противоречила сказанному Ленином в Смольном 25 октября (7 ноября по новому стилю) 1917 года: «Рабочая и крестьянская революция, о необходимости которой все время говорили большевики, совершилась». На лице Ленина появилась недовольная гримаса, напоминающая бюст, созданный Лавровым.

Следующая часть выставки подтверждала один из тезисов министра Мединского. Здесь показывались все зверства большевистского террора. Таким образом посетителя предупреждали, к чему могут привести уличные антиправительственные протесты.

В этом зале Ленин умерил свой пыл, увидев свои высказывания рядом с цитатами Карла Маркса и Николая Бухарина. Но он никак не мог понять, почему на первом плане было насилие, а не обещания свободы и ликвидации буржуазных государственных структур, таких как Учредительное собрание. «В конце концов, именно это мы обещали рабочим и крестьянам», — убеждал сам себя Ленин. — И зачем эта цитата из «Экономики переходного периода» Бухарина о расстрелах и принудительном труде как методе создания коммунистического общества? Хотя, я же сам писал в 1922 году в письме к народному комиссару юстиций Дмитрию Курскому о том, что суд не должен отказываться от использования террора, но не в этом суть нашей революции!» — вел внутренний диалог с собой «великий вождь и учитель Коммунистической партии». Среди тех, кто наиболее пострадал от революционного террора, особенно выделялась Православная церковь, как сообщество, которое стояло на дороге «строительства светлого будущего». Это утверждение дополнительно подлило масла в огонь.

Pazhytak3

Автор иллюстраций: Алеся Пожиток

И вот Ленин уже двигался к концу выставки. Пройдя мимо витрины, которая была посвящена Брестскому миру (Ленин не хотел возвращаться к этому важному, но унизительному событию), он вошел в последнюю комнату, посвященную революционной пропаганде.

Здесь было много разнообразных пропагандистских плакатов и изображений «лидера большевиков». Особенно ему пришлась по душе чернильница с его портретом и цитатой из «Государства и революции». Это стало ложкой меда в бочке дегтя.

На этом предлагаю закончить наш эксперимент.

За четверть века существования Российской Федерации правительство избавилось от многих элементов советского наследия. Одним из последних ярких примеров можно считать лишение дня 7 ноября статуса государственного праздника. Хотя уже с 1995 года он не назывался «Днем Великой Октябрьской социалистической революции», но в памяти граждан еще долго существовал именно под таким названием. Негативное отношение России Ельцина и Путина к событиям 1917 года не повлияло на оценку целой советской эпохи. Поэтому и Мавзолей с телом Ленина до сих пор находится на Красной площади, а на станции метро «Площадь Революции» нас встречает бронзовая фигура моряка-революционера с винтовкой Мосина в руках. В то же время, участник нашего эксперимента точно бы испытал когнитивный диссонанс, прогуливаясь по улицам современной Москвы.

Параллельно с процессом избавления от советской символики продолжается процесс восстановления наследия Российской империи. Вместо 7 ноября россияне отмечают на три дня раньше «День народного единства». Этот праздник установлен в честь освобождения Москвы в 1612 году во время войны Речи Посполитой и Русского царства. В этот день войска под предводительством Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского заняли Кремль. Но сказать, что восстановление осуществляется согласно дуальной модели Лотмана — советское меняем на царское — было бы ошибочно.

На протяжении семнадцати лет фактического правления Путина еще никогда советское наследие не было столь близко с наследием царским. «Примирение» — ключевое слово всех торжеств по случаю столетия Октябрьской революции должно послужить тому, чтобы все потомки политиков Временного правительсва, сторонников Учредительного собрания, членов партии большевиков, эсеров, кадетов, солдат Красной и Добровольческой армий, партизанов Антонова и сотрудников ЧК пожали друг другу руки и забыть о «пережитках прошлого». Противники нынешнего режима протестовать не будут, ведь они ходят по лезвию ножа, а любая зарубежная помощь и гранты расценивается как шпионаж. Ведь когда историк, а тем более мнимый доктор исторических наук, делает громкие заявления о прошлом, то на самом деле он говорит о сегодняшнем дне. И все это во имя «консолидации» общества вокруг нынешней власти. За год до президентских выборов…

Facebook Comments
Bartłomiej Gajos
Bartłomiej Gajos
Centrum Polsko-Rosyjskiego Dialogu i Porozumienia, doktorant Instytutu Historii Polskiej Akademii Nauk

    Student historii i studiów wschodnich na Uniwersytecie Warszawskim. Zainteresowania: ZSRS 1917-1945, myśl rosyjska XIX-XX wieku. W wolnym czasie miłośnik włoskiej Serie A i kibic Juventusu Turyn.

    Читай все статьи